Другие. Дэниел

Сегодня был первый день полнолуния, поэтому она светила ярко и назойливо.

– Знаешь, милый, когда-то мне думалось, что счастье – это быть с тем, кого любишь, но сейчас я уверена: счастье – это ты и Бекки, – тихо сказала мама. – Больше женщине ничего не нужно.

– Если Олли тебе уже не нужен, почему бы вам не развестись? – предложил я логичное решение.

– Нет, малыш. Развод в нашей семье исключен.

– Почему?

– Детям нужен отец. Одной мне с вами не справиться.

– Мы будем хорошо себя вести.

– Я знаю, – мама поцеловала меня в лоб.

 – Пора спать, милый. Тебя ждут зубная щётка и душ.

Демонстрируя заявленное послушание, я побежал наверх. Бекки сидела за столом. Уронив голову на незаконченный рисунок, она звучно сопела. Её щека, нос и руки были испачканы красками. Я сложил их в коробку и поднял с пола обвитый колготками халат. Разлучив эту странную пару, я уложил вещи в шкаф и достал оттуда чистую пижаму. Мне очень хотелось быть таким же неряхой, как Бекки, но руки сами тянулись ликвидировать беспорядок, а тело требовало душ и свежую одежду.

Выполнив его пожелание, я завернулся в полотенце и уставился в зеркало. В нём отразился черноглазый красавец с накачанными бицепсами. Ощупывая их, я в который раз порадовался, что не похожу на отца. У меня был его нос с дурацкой горбинкой, высокий лоб и его же длинные, тёмные брови. В губах и глазах тоже было что-то общее, но в остальном я был абсолютно другим. Намного лучше.

– Я не такой неудачник, как ты, – бросил я зеркалу и направился к двери, на ходу причесывая мокрые волосы.

Из спальни вышли мама и висящая на ней сонная Бекки. Сестра норовила избежать водных процедур, поэтому проводила их под обязательным маминым контролем. По возвращению в спальню, она плюхнулась на кровать и нагло захрапела, позабыв о своих вечерних обязанностях. Мои попытки напомнить о сестринском долге не имели успеха – Бекки кусалась и наотрез отказывалась просыпаться. Я ушёл на свою половину и, в компании книги, лёг в одинокую постель. Раньше мы с сестрой жили в одной комнате, но год назад Олли решил нас разделить.

Он вернул на место снесенную когда-то перегородку, превратив наши просторные апартаменты в две неудобные каморки. Маме его затея пришлась не по вкусу. После того, как Олли неделю ночевал на диване в гостиной, он прислушался к её мнению и в перегородке появилась раздвижная дверь.

– Я не хочу, чтобы твои домыслы травмировали психику детей, – пояснила свою позицию мама, проверяя выполненную работу.