Другие. Дэниел

Поднимать руку на Бекки он не осмеливался, но регулярно подкладывал ей дохлых мышей, ломал игрушечную мебель и скальпировал её кукол. За это, Олли регулярно и разнообразно его наказывал. Бекки была его любимицей и он приходил в ярость, стоило ей пустить слезу. На мои мучения ему было наплевать – папаша разговаривал со мной по необходимости, а в остальное время делал вид, что мы незнакомы. Я не знал, чем заслужил такое отношение, но не остался в долгу и вычеркнул его из нашей с мамой жизни. По ночам, засыпая, я представлял большой, красивый дом, где когда-нибудь поселюсь вместе с ней и Бекки.

Наша маленькая семья будет самой счастливой и проживёт триста лет.

– Куда бы ты хотела переехать? – великодушно спросил я маму.

– Пока никуда – меня устраивает наш городок. Здесь безопасно и тихо. Я могу не бояться, что с вами что-то случится.

Беспокоиться ей и вправду было не о чем – Литтон был беден и невыносимо скучен, поэтому не привлекал ни туристов, ни преступников. Сами местные жители были очень бдительны.

Они внимательно следили друг за другом и, узрев непорядок, немедля стучали властям. Промывка соседских костей была любимым развлечением нашего города. Полоскали их все – мужчины, женщины, старики и даже дети. Элен Блум сплетничать не любила. Она избегала Литтонское общество и ограждала нас от его болтливого влияния. Мы редко участвовали в городских праздниках, не играли на детских площадках и не общались с другими детьми. Нам разрешалось дружить только друг с другом и мама бдительно следила за соблюдением введенного ей закона.

– Маффины готовы и мы можем идти гулять, – объявила она, заглянув в духовку. – Как ты смотришь на то, чтобы прокатиться в Фишвиль? Я соскучилась за океаном.

– Я не хочу туда ехать, – завопила Бекки. – Там холодно и воняет рыбой.

Она валялась в кресле, уложив ноги на подлокотники. Я поспешил в комнату, чтобы, до прихода мамы, успеть заглянуть ей под юбку. Элен была начеку. Она прибыла в гостиную одновременно со мной и ловко сбросила ноги Бекки на пол.

– Милая, я уже говорила: эта поза неприлична и недопустима. Особенно, когда в доме живут мальчики, – строго сказала мама.

– А мне так удобно, – пробурчала Бекки.

– Удобство тоже должно быть эстетичным.

– Каким? – не понял я.

– Красивым, – мама присела на край дивана и, скрестив ноги, уложила их набок. – Девочка должна сидеть вот так, если на ней надеты юбка или платье.

Правильная поза не вызвала у меня эстетического энтузиазма.