Другие. Дэниел

Подступы к берегу охраняли их собратья помельче – выглядывающие из воды остроконечные зубцы успешно отпугивали яхтсменов и серфингистов. Остальных туристов отваживал сырой холод. Он круглогодично гостил в Фишвиле и частенько приглашал к себе в гости родственник-туман.

Поддерживая местные традиции, океанский берег встретил нас колючим ветром. Угрюмые волны сердито шумели и швырялись пеной. За этой неуёмной вознёй снисходительно наблюдали скалы. Их предводителем был высоченный утёс, прозванный местными «Волчья скала».

Издали он, в самом деле, напоминал оскаленную волчью морду. Много лет назад, мой прадед Эсмонд Дэрни решил забраться на него во время бури. С тех пор его никто не видел. Удивляться было нечему: Эсмонд слыл городским сумасшедшим, регулярно откалывал подобные номера и надолго запомнился упорядоченным жителям Литтона. Встречая нас в супермаркете, старики то и дело заговаривали с мамой о его минувших подвигах. Мой дед, пытаясь от них отвязаться, сменил фамилию и стал зваться Джеймс Дэрни Блум. Затем он зачем-то передал это несуразное имечко отцу и тот, следуя традиции, присобачил его мне.

– Мам, что означает имя «Дэрни»? – спросил я.

– Похоже на французское слово «последний». Только ударение надо ставить в конце.

Мамин перевод укрепил меня в решении о будущей замене имени. Бекки была в курсе моих планов и из солидарности, решила поменять своё второе имя Беатрис.

– Терпеть его не могу, – пожаловалась она. – Родители назвали меня, как какую-то старуху.

Воду Бекки не любила и плелась сзади нас, что-то недовольно бурча себе под нос.

На камнях, неподалёку от белёсой пены, сидел мужчина в бейсболке. Я опознал в нём отцовского приятели Чака Прея. Он жил в Фишвиле, вкалывал на Беллингских стройках и его дочь Беверли была единственным ребёнком, допущенным в наш дом.

– Привет, Чак, – радостно завопил я. – Где Беверли?

– В школе, Дэн. Она передавала тебе привет.

Меня озадачила его грусть: Чак был весельчаком и балагуром. Я ни разу не видел его в таком пасмурном настроении.

– Привет, Чак, – к нам подошла мама. – Как дела?

– Потихоньку, – Чак выжал из себя улыбку. – Вэл сказала, что энергетика нашего дома стала опасно фиолетовой.

Жена Чака Валери, была тронутой. Она одевалась в странные шмотки, болтала о космической энергии и призывала нас вставать в четыре утра, чтобы медитировать в позе выдры. В противоположность ей, Бев была абсолютно нормальной. И очень красивой, пока моя вредная сестра не испортила её платье.