Безобразная Эйвион, или Сон разума

– Хорошо. – Эйвион решила не обижаться и, чуть помолчав, спросила: – А кем вы здесь служите?

– Никем. – Карлик пожал плечами. – Я был любимой игрушкой её светлости Мейнир, но старушка год назад отбросила копыта. А старик Марред меня на дух не переносит.

– Почему?

– Потому что он уродливей меня. – Корах ухмыльнулся. – Так что теперь я не при делах. А ты, говорят, дочка Тарена Ллира? Я его знал.

– Знали? Расскажете мне как-нибудь про него?

– Разумеется. Ты – мне, я – тебе.

Возле стола появилась Айрис, слегка растрёпанная и запыхавшаяся.

– Вот те раз! – Корах вздёрнул брови. – Ещё одна девица. Целая. Итого – два с половиной человека необычайной красоты.

Он слез со скамьи и, не попрощавшись, ушёл. Ноги у него были короткие и кривые.

– Кто это? – спросила Айрис, проводив его неприязненным взглядом.

– Его зовут Корах, – сказала Эйвион и, подумав, добавила: – И он не злой.

– По виду не скажешь. Похож на дверга. Рассказывай, где была.

Торопливо глотая кусок за куском, Эйвион в нескольких словах поведала о лорде Марреде и о том, что через два дня она поплывёт с сиром Гаретом в Ллир.

– А по дороге – это его милость приказал, – надо будет победить разбойников в Глотке Тролля. Помнишь, сир Гарет о них говорил?

Айрис слушала, открыв рот.

– Ух ты, сплошные приключения, – пробормотала она, но больше сказать ничего не успела.

Перед девушками стоял сир Гарет, а чуть позади него – высокая женщина с суровыми чертами лица.

– Госпожа Ллир, – произнёс рыцарь, – это Ингунда. Она покажет вам вашу комнату.

Ингунда приветствовала Эйвион лёгким наклоном головы.

– Прошу следовать за мной.

Комната оказалась в одной из башен Керка, так высоко, что Эйвион даже чуть запыхалась карабкаться по крутой лестнице.

– Сюда, – сказала Ингунда, толкнув небольшую дверь, всю в оковках. – Камин уже зажгли, так что не замёрзнете.

Эйвион вошла – и обомлела.

Стены комнаты до высоты человеческого роста были обшиты резными деревянными панелями, тёмными от времени; на красно-жёлтых гобеленах скакали в бой рыцари; в шкафу поблёскивала серебряная с виду посуда, а на столе замысловатым деревом высился огромный канделябр с полудюжиной свечей. Два кресла с подушками, а в дальнем углу – почему-то именно это в первую очередь бросилось Эйвион в глаза, – кровать.