Безобразная Эйвион, или Сон разума

Глава 3. Харим господина Тар’иика

Следующая неделя – или две? – прошли для Эйвион в какой-то дымке.

Она не работала: Фаиза просто хмыкнула в ответ на вопрос, что ей нужно делать сегодня. Она спала, ела персики, виноград и сочные гранаты, сок от которых тёк по подбородку, пила сладкое вино, слушала пение птиц в саду, рассматривала красочные картинки в толстых фолиантах, потом опять спала, наслаждаясь спокойствием и блаженным ничегонеделаньем. Вместо её маленькой клетушки на задворках дома ей предоставили собственные покои в женской половине: не очень большие, но уютные, с мягкой кроватью, резным столиком, и витражным окном, выходившим во внутренний двор.

И каждый день евнух Мааруф парил её и умащивал душистыми притираниями, от которых становилось так легко и звонко, как на душе в весеннее утро, промытое ночным дождём.

И каждый вечер господин Тар’иик требовал её к себе.

– Не пойму, – проворчала как-то Фаиза, в очередной раз заявившись к своей подопечной, – чем ты так его приворожила? Он уже месяц не хочет видеть свою жену.

Спору нет, ты сложена, словно богиня Асма, но это… – она указала на её лицо.

– Я не знаю, – сказала Эйвион недовольно. Она не хотела думать о жене Тар’иика.

Следующей ночи она боялась ужасно, но это оказалось совсем не так больно, как в первый раз, и она благодарно улыбнулась своему господину.

Он был нежен; терпелив, но настойчив, и её первоначальная робость мало-помалу отступала перед новыми удивительными ощущениями. Она словно проснулась, и в какой-то момент поймала себя на том, что сидит и ждёт, когда наступит вечер.

Она немного смущалась своей наготы и, заметив это, он стал оставлять только один едва мерцающий светильник. Эйвион опускала ресницы, откидывала голову назад, её волосы волнами струились по простыням, и неизведанный мир открывался перед нею. Его пальцы скользили по телу, и она едва заметно вздрагивала, словно чего-то боясь, но прикосновения были так легки и неожиданно приятны, что однажды она сама задержала его руку, тут же испугавшись своего отчаянного распутства.

Днём Эйвион не бездельничала и, когда сон и пение птиц в саду прискучивали, бралась за чтение. По-аркански она читать не умела: буквы Морского народа походили на повторяющиеся причудливые переплетения арабесок, которые мало чем отличались друг от друга. Евнух Мааруф, однако, оказался сведущим не только в части банных дел, и во время длительных купальных процедур терпеливо разъяснял Эйвион книжные премудрости.