Лесной хозяин

 – Удивительно, до чего разные вещи иногда под домом подразумевают. Ну ладно. – Она встала. – Если ты поела, пойдём, я покажу тебе твои комнаты.

– Мои комнаты? – Ленора чуть не хохотнула, совсем забывшись от внезапной нелепости последней фразы. Вообще, эта кухарка выражалась порой так официально, как будто была не кухаркой, а горничной из какого-нибудь старинного романа вроде тех, что любил читать отец. Ленора прижала ладонь ко рту, пока смешок не прошёл, и только затем спросила: – Их что, больше одной?

Миссис Джонс склонила голову набок, и в её улыбке проступило что-то ещё, кроме прежней доброжелательности – какая-то весёлость, пожалуй.

– Видишь ли, золотце, к каждой спальне в нашем Замковом особняке, Замке, прилагается отдельная ванная с уборной. Поэтому целиком мы зовём их комнатами, да.

– То есть в вашем особняке двадцать шесть ванных? – изумилась Ленора. И тут же сообразила, что пялится на кухарку во все глаза. У неё дома ванная была только одна, и пользовались ею по очереди.

Из-за этого-то и разгорались самые крупные стычки – в основном благодаря Рори, которая любила там поторчать подольше.

– Вообще-то двадцать девять, – уточнила миссис Джонс. – Ещё рядом с гостиной есть, при библиотеке и рядом с бальной залой. Некоторые, впрочем, не то чтобы целые ванные, а так, скорее просто дамские комнатки, но во всяком случае… – Миссис Джонс поднялась. – Пойдём, детка.

Ленора послушно вышла вслед за кухаркой, и они оказались у подножья большой винтовой лестницы, конца которой было не видать.

Казалось, она такая высокая, что ведёт на самое небо… только, понятное дело, она туда не ведёт. Уж кто-кто, а дети Коулов усвоили с пелёнок – папа об этом позаботился, – что волшебства не существует. Как любил повторять папа, волшебство есть только обман и иллюзия, и ничему иллюзорному доверять нельзя, ведь обманутый жестоко страдает. Правда, чего Ленора никогда не могла понять – это почему сам папа любит именно те книги, которые целиком и полностью про волшебство и всякие там чудеса.

Стена вокруг лестницы была вся увешана портретами незнакомых людей – наверное, членов семьи, подумала Ленора, но точно определить не могла. Семьи этой она толком не знала. Папа никогда не говорил о ней, не рассказывал, даже не упоминал ни Замковое поместье, ни Замок. Ленора ненадолго задержалась перед портретами: серьёзные мужчины плотно сомкнули губы, женщины обратили вдаль ясные взгляды лучезарных глаз.