МИФЫ. Корпорация М.И.Ф.

Я забрал квитанцию и потянулся было за ключом, но он небрежно убрал его за пределы моей досягаемости и хлопнул ладонью по стоявшему на столе колокольчику.

– Сюда!

Прежде чем я успел спросить, что сие означало, около меня материализовался коридорный… не тот, что раньше.

– Номер 242-й, – объявил портье, вручая коридорному мой ключ.

– Да, сэр. Это ваш багаж?

– Ну да. Это…

Не дожидаясь, когда я закончу, коридорный схватил мой чемодан и направился к лестнице, сделав мне знак следовать за ним.

Я потащился, ощущая, что по горло сыт этими извергами, отелями и чаевыми. Если этот шут думал, что я…

– Собираешься дать ему на чай? – спросил Кальвин, подплывая и зависая в воздухе передо мной. К счастью, он был полупрозрачным, и я видел сквозь него.

Я подарил ему самую зубастую свою улыбку.

– Если это означает «нет», то тебе лучше передумать.

Я не хотел слушать его советов и намеренно дал своему взгляду забрести на потолок – и тут же споткнулся о ступеньку.

– Вспомни, что сказал Эдвик, – настойчиво продолжал джинн. – Тебе нужно побольше союзников. Ты не можешь позволить себе быть нелюбезным с этим парнем.

Постепенно раздражение во мне начало уступать здравому смыслу. Кальвин был прав. Хотя бы потому, что коридорные являлись главными источниками местной информации. Если любезность с этим типом ускорит розыск Ааза и, следовательно, сократит мое пребывание на Извре, то это стоило приличных чаевых. Сделав глубокий вдох, я поймал взгляд джинна, коротко кивнул, и тот успокоился.

Мне пришло в голову, что приятно иметь дело с тем, кто, выигрывая, не злорадствует.

Коридорный открыл дверь и с шиком препроводил меня в номер. Первый же взгляд на мой временный штаб чуть было не заставил меня снова все перерешить.

Даже дырой этот номер можно было назвать только из вежливости… а я пребывал не в том настроении. Прежде всего комната была маленькой… меньше чулана в моем доме на Базаре. Места там едва хватало, чтобы обойти постель.

Небольшое остававшееся пространство было еще к тому же стеснено бюро без ручки на одном из двух ящиков и стулом, на который не всякий решился бы присесть. Абажур у торшера сбился набекрень, а обои были порваны, и один большой их кусок болтался свободно, за исключением тех мест, где его держала паутина. Я не мог определить, из чего состоит ковер – из пыли или из плесени, хотя, судя по запаху, подозревал последнее.