Застрявшие, или Почём кошачье мурлыканье?

Мы покинули родину с исследовательскими социологическими целями очень давно, за прошедшее время посетили двадцать семь небесных тел и, признаться, сильно подустали. Поэтому, когда обнаружилась невероятная любовь землян к котам, я отдал приказ пробыть на новой планете не четыре дня, как следовало, а целых восемь. Это было грубейшим нарушением правил. За него меня по возвращении на родину могли разжаловать из командоров и отправить дослуживать срок на ржавую посудину, курсирующую между спутниками КотоЭпсилона. Но, отдавая приказ, я надеялся выкрутиться.

Ведь и вообразить не мог, как скажется на Барсике наступивший в тот момент на Земле месяц март.

Начиналось все хорошо.

Целыми днями я и Мурзик, включив на ошейниках ИПэМэХи – индивидуальные программаторы магнетической харизмы, – бродили по городу. Шипели на собак, гонялись за голубями, давали себя погладить старушкам и маленьким девочкам, принимали от прохожих лакомства и, конечно, изучали жизнь местного народонаселения. Вообще-то, для установления контактов ИПэМэХи не требовались.

Да и в переводчиках нашей речи на язык людей особой нужды не было. Земляне первыми начинали разговор. «У, какой миленький котик! – то и дело слышал я. – Как тебя зовут? Хочешь, я почешу тебе пузико?»

Пока мы занимались сбором информации, Барсик возился в подвале «Кучерявого барашка» с нуль-транспортировщиком. Он решил воспользоваться передышкой в путешествии, чтобы провести внеочередное техническое обслуживание нашего транспортного средства. На закате мы собирались за мусорными баками ресторана, и я проводил летучку по текущим вопросам.

После чего, подкрепившись ароматными жареными куриными крылышками, которые заботливо выносил нам шеф-повар, укладывались бок о бок на теплую вентиляционную решетку и сладко спали до восхода солнца.

Так продолжалось три дня. Вечером четвертого Барсик пропал. Явился лишь под утро, взъерошенный и будто слегка навеселе. Но клялся, что алкоголя не употреблял и впредь не собирается. Я поверил и не стал принюхиваться.

А потом делать это было уже поздно.

Главный инженер миссии стал исчезать каждую ночь. Как выяснилось позже, во время первого своего загула он скорешился с так называемыми мартовскими котами. С ними он шлялся по крышам, непотребно орал под окнами спящих добропорядочных горожан, ввязывался в драки с бандами котов из соседних районов, гонялся за смазливыми кошечками и – главное – нализывался какой-то непонятной дряни, называемой валерьянкой.