Дракон Возрожденный

 – Хороший нагрудник остановит стрелу и с граненым наконечником, если ее, конечно, с близкого расстояния не послать, а коли ты с первого выстрела промахнешься, то враг, в которого ты метил, выпустит тебе потроха.

– Что верно, то верно, Масима. – Раган немного расслабился, поскольку в небе больше воронов не было видно. Должно быть, тот был один. – Но бьюсь об заклад, с этим двуреченским луком незачем подходить так близко.

Масима открыл было рот для ответа, но их разговор резким окриком оборвал Уно:

– Эй, вы двое! Прекратите чесать проклятыми языками! – Из-за длинного шрама, пересекающего левую щеку, и отсутствующего глаза его лицо казалось неприятно суровым даже для шайнарца.

Как-то во время осеннего похода в горы он раздобыл глазную повязку; взгляд изображенного на ней прищуренного огненно-красного глаза мало кому удавалось выдержать. – Коли не способны сосредоточить свои паскудные мозги на проклятом задании, которое вам поручили, то я уж прослежу, чтобы внеочередное треклятое ночное дежурство подуспокоило вас, чтоб вам сгореть!

Раган и Масима притихли под его взором.

Напоследок Уно одарил их еще одним сердитым взглядом, который смягчился, когда он повернулся к Перрину:

– До сих пор никого не видишь?

Говорил Уно чуть погрубее, чем если бы обращался к командиру, поставленному над ним королем Шайнара или лордом Фал Дара, но в тоне его слышался намек на готовность исполнить все, что бы Перрин ни предложил.

Шайнарцы знали о зоркости Перрина, но, судя по всему, принимали ее просто как данность, точно так же как и цвет его глаз.

Не зная и половины всего, они принимали Перрина таким, каким он был. Таким, каким они себе его представляли. Похоже, шайнарцы одобряли все, что было и чего не было. Мир меняется, твердили они. Все вращается на колесах возможностей и перемен. Если у человека глаза невиданного ими никогда прежде цвета, какое это вообще имеет значение?

– Она приближается, – сказал Перрин. – Вы вот-вот ее увидите. Вон там.

Он показал где, и Уно подался вперед, прищурив свой единственный глаз, затем с сомнением кивнул:

– Проклятье, там, внизу, и впрямь что-то движется.

Кое-кто из его спутников закивал тоже, приглушенно бормоча что-то себе под нос. Уно недовольно глянул на них, и они вновь принялись изучать небо и горные склоны.

Перрина вдруг осенила догадка, что значат пестрые цвета на далекой всаднице. Ярко-зеленая юбка, выглядывающая из-под огненно-алого плаща.