Дракон Возрожденный

Ох, вы сказали «огир»? Да ладно, огиры ведь детск… я имею в виду… то есть… – Придя в явное отчаяние, он повернулся лицом к конюшне, стоявшей рядом с гостиницей, и прокричал: – Нико! Патрим! У нас постояльцы! Живо сюда! Надо о лошадях позаботиться!

Вскоре из конюшни, зевая и протирая глаза, появились двое мальчишек, с сеном в растрепанных шевелюрах. Они приняли поводья, Саймон же с поклоном указал в сторону ступеней, ведущих к дверям гостиницы.

Перрин перебросил через плечо седельные сумы и свернутое одеяло и, прихватив лук, последовал внутрь за Морейн и Ланом, перед которыми, кланяясь и едва ли не приплясывая, шел Саймон.

Лойал, чтобы миновать дверной проем, вынужден был наклониться пониже, а когда же огир переступил порог, то его макушку от потолка гостиницы отделял всего лишь фут. Он продолжал ворчать под нос, что ему непонятно, почему так мало людей помнят об огирах. Голос его походил на отдаленные раскаты грома. Даже Перрин, шагавший прямо впереди Лойала, разобрал лишь половину сказанных им слов.

В гостинице пахло элем и вином, сыром и усталостью, и откуда-то из глубины здания доносился аромат жареного барашка. Несколько сидевших в общей зале мужчин так низко склонились над своими кружками, словно и впрямь не прочь были улечься на скамью и поспать. В дальнем конце залы единственная толстенькая служанка наполняла кружку из бочки с элем. Сам же хозяин, в длинном белом фартуке, сидел в углу на высоком табурете, привалившись спиной к стене.

При появлении гостей он поднял голову и посмотрел на них затуманенным взглядом, но, когда в гостиницу вошел Лойал, у него отвисла челюсть.

– Постояльцы, мастер Харод, – объявил Саймон. – Желают снять комнаты. Мастер Харод? Он – огир, мастер Харод.

Служанка обернулась, увидела Лойала, и кружка выпала у нее из руки, загремев по полу. Из придавленных усталостью мужчин, что сидели за столами, никто даже взора не поднял. Один уронил голову на стол и захрапел.

Уши Лойала неистово задергались.

Мастер Харод медленно поднялся на ноги, не отрывая взгляда от Лойала и все время приглаживая фартук.

– Ну, он хотя бы не белоплащник, – промолвил наконец хозяин гостиницы, затем вздрогнул, словно поразившись тому, что произнес это во всеуслышание. – То есть я хочу сказать: добро пожаловать, добрая госпожа! Добрые господа! Простите, манеры у меня не очень. Единственное мое оправдание – усталость, добрая госпожа.