Дракон Возрожденный

– Что же? – с настойчивостью спросил Перрин.

– Сказал, его кое-кто преследует. Сказал… – Человек со скошенным подбородком сглотнул и заговорил медленнее. – Сказал, что его убьют, если он не уйдет. «Один из нас должен умереть, и я постараюсь, чтобы это был он». Его собственные слова.

– Он не нас имел в виду, – пророкотал Лойал. – Мы – его друзья.

– Да-да, конечно, добрый… гм… добрый огир. Разумеется, парень имел в виду не вас. Я… хм… Не хочу ничего такого сказать о вашем друге, но я… гм… Мне показалось, он болен.

– Мы о нем и позаботимся, – сказал Перрин. – Потому-то мы за ним и следуем. В какую сторону он направился?

– Так я и знал! – воскликнул Саймон, возбужденно покачиваясь на носках. – Как только вас увидел, я понял, что она сумеет помочь. В какую сторону? На восток, добрый господин. На восток, точно сам Темный гнался за ним по пятам. Как вы думаете, она поможет мне? Поможет моему брату, так ведь? Ноам тяжело болен, а матушка Рун говорит, что ничего не может поделать.

Перрин сохранил невозмутимое выражение лица и, чтобы выиграть немного времени на раздумья, поставил в угол свой лук и положил на одну из кроватей свернутое одеяло и переметные сумы. Беда была в том, что размышления не слишком-то помогли. Перрин оглянулся на Лойала, но и там поддержки не нашел: от испуга уши у огира пригнулись, а длинные брови свесились до самых щек.

– А с чего ты взял, что она может помочь твоему брату? – спросил Перрин.

– Ну, было дело, я как-то раз ездил в Джеханнах, добрый господин, и видел там двух… двух женщин, похожих на нее. Так что в ней я ошибиться не мог. – Он понизил голос до шепота. – Говорят, они могут подымать мертвых, добрый господин.

– Кто еще знает об этом? – резко спросил Перрин, а Лойал промолвил одновременно с ним:

– Если твой брат мертв, тогда никто ничего не в силах сделать.

Мужчина с лицом, наводящим на мысли о лягушке, тревожно забегал взглядом от одного собеседника к другому, а речь его превратилась в лепет.

– Кроме меня, добрый господин, никто не знает. Ноам не мертв, добрый огир, лишь болен. Клянусь, больше никто ее не опознал. Даже мастер Харод в жизни никогда не бывал дальше двадцати миль отсюда. Ноам тяжело болен. Я бы сам ее попросил, да только у меня коленки затрясутся так сильно, что меня она и не расслышит.