Око Мира

 – И я не стану его будить.

– Да уж прослежу, чтобы не разбудил, – сказала миссис ал’Вир твердым, но добродушным голосом. – Я принесу тебе подушку и пару одеял.

Когда в конце концов дверь за четой ал’Вир закрылась, Ранд подтащил единственный в комнате стул к кровати, поставив его так, чтобы можно было смотреть на Тэма, и устроился на нем. Миссис ал’Вир была права, говоря, что ему надо вздремнуть, – при каждом зевке у него трещали челюсти, – но пока еще засыпать ему нельзя. Тэм в любую минуту может проснуться, и, скорей всего, ненадолго.

Нужно подождать.

Он морщился и вертелся на стуле, рассеянно отодвигая эфес меча подальше от ребер. Ранд постоянно возвращался к запрету Морейн что-либо рассказывать кому бы то ни было, но, в конце концов, это же Тэм. Это… Он решительно сжал челюсти. «Мой отец. Моему отцу я могу рассказать все».

Ранд поерзал немного и откинул голову на высокую спинку стула. Тэм – его отец, и никто не может приказать ему говорить или не говорить со своим отцом. Ему просто нужно подождать и не заснуть, пока не проснется Тэм.

Ему просто нужно…

Глава 9

О чем рассказало Колесо

Ранд бежал, сердце бешено колотилось, и он в смятении оглядывал окружающие его со всех сторон голые холмы. В эту местность весна не опоздала, – сюда она вообще никогда не приходила, да и не придет. На этой промерзшей земле, хрустевшей под сапогом, не росло ничего, даже клочка лишайника не было видно. Ранд протиснулся между валунов высотой в два его роста, припорошенных слоем пыли, словно на них никогда не падала ни единая капля дождя.

Солнце – распухший кроваво-красный шар – немилосердно палило, сильнее, чем в самый жаркий летний полдень; его лучи жгли глаза, оно словно застыло на месте в опрокинутом свинцово-сером котле неба, где на горизонте клубились и перекатывались пронзительно-черные и серебристо-серые облака. Но от крутящегося облачного водоворота не чувствовалось даже самого слабого порыва ветра, и, несмотря на зловещее солнце, воздух обжигал зимним холодом.

На бегу Ранд то и дело оглядывался через плечо, но преследователей своих не видел. Лишь унылые холмы да черные зубья гор, над многими из которых курились плюмажи темных дымов, сливающиеся вверху с беспорядочно крутящимися облаками. Хоть погоню он и не заметил, но услышал ее: следом несся вой, грубые, азартно улюлюкающие голоса, предвкушающие скорую кровавую развязку вопли. Троллоки. Все ближе, а силы на исходе.