Око Мира

И они бежали, пока наконец ни одного из них не осталось в землях Манетерен. Они рассеялись, словно пыль под натиском урагана. Возмездие настигло всех, пусть и запоздав, когда их преследовали и убивали другие народы, другие армии в других странах. Из тех, кто участвовал в резне на Аэмоновом лугу, в живых не остался ни один.

Но для Манетерен цена оказалась высока. Элдрин пропустила через себя Единой Силы больше, чем мог бы справиться без посторонней помощи любой человек. Едва пали вражеские генералы, погибла и она, и пламя, которое поглотило ее, поглотило и покинутый город Манетерен, даже камни его, проникнув до нынешних горных утесов.

Однако народ был спасен.

Ничего не осталось от их ферм, от их деревень, от их великого города. Кто-то мог бы сказать, что им не оставалось ничего – ничего, кроме как уйти в другие страны, где и начать все заново. Но не они. Такой ценой – кровью и надеждами на будущее – заплатили они за свою землю, ценой, которой никогда не платили раньше, и теперь были связаны с этой землей узами крепче стали.

Другие войны разрушительно проносились над ними в грядущих годах, пока в конце концов их уголок мира не был забыт и пока наконец они не забыли о войнах и о том, как воевать. Никогда более не возвысился Манетерен. Его взметнувшиеся ввысь шпили и плещущие фонтаны превратились в грезы, понемногу стираясь из памяти народа. Но они, и дети их, и дети их детей держались за землю, что принадлежала им. Они держались за нее и тогда, когда долгие столетия стерли из воспоминаний причины этого. Они держались за нее до нынешних пор, до сегодняшнего дня, и они – это вы. Так оплачьте Манетерен. Оплачьте то, что потеряно навеки!

Огни на посохе Морейн замерцали и погасли, и она опустила его так, будто он весил добрую сотню фунтов. Долгое время слышался лишь стон ветра. Затем мимо Коплинов протолкался вперед Пайт ал’Каар.

– Как-то я в толк не возьму ваш рассказ, – произнес длиннолицый фермер. – Я не заноза в ноге у Темного, да и не буду ею никогда.

Но благодаря вам мой Вил может ходить, и потому мне стыдно, что я здесь. Не знаю, простите ли вы меня, но, захотите вы того или нет, я буду просить прощения. По мне – так оставайтесь вы в Эмондовом Лугу, сколько вам захочется.

Быстро наклонив голову, почти поклонившись, он протолкался обратно через толпу. Тогда и прочие робко стали бормотать извинения, стыдливо пряча глаза и торопливо исчезая один за другим.