Корона мечей

Или с любым мокроземцем; он говорит, что тебя, наверно, предали. Тимолан ворчит, что, если верить слухам, это ты нас предал и он уведет свой клан, Миагома, обратно в Трехкратную землю. Но только после того, как своими глазами увидит тебя мертвым. Манделайн и Джанвин еще не определились, но они прислушиваются и к Тимолану, и к Индириану.

Руарк состроил гримасу, с присвистом втянув в себя воздух; для айильца это почти то же самое, что в отчаянии рвать на себе волосы.

– Новости, конечно, не слишком хороши, – вмешался Перрин, – но ведь еще не вечер, правда? Как только Ранд объявится, слухи тут же смолкнут.

Ранд поскреб затылок:

– Если бы дело ограничилось только этим, Сорилея не выглядела бы так, точно ящерицу проглотила. – Если уж на то пошло, у Нандеры и Сулин был такой вид, будто проглоченные ими ящерицы еще живы и движутся по пищеводу. – Ну, чем еще порадуешь меня, Сорилея?

Женщина с морщинистым лицом одобрительно улыбнулась ему:

– Ты чувствуешь то, что не выражено словами.

Это хорошо. – Тон ее, однако, оставался по-прежнему мрачным. – Теперь ты возвращаешься, а вместе с тобой Айз Седай. Уверена, для многих это будет означать, что ты и в самом деле поставлен на колени. Что бы ты ни сказал и ни сделал, они будут считать, что Айз Седай держат тебя на коротком поводке. Это мнение возникнет сразу же, как только ты появишься, еще до того, как станет известно, что ты был у них в плену. Секреты всегда находят щели, через которые даже блохе не проскочить, а секрет, известный многим, вообще обретает крылья.

Перрин взглянул на Добрэйна и Нурелля, которые вместе со своими людьми не сводили с Ранда глаз, и проглотил тошнотворный ком в горле. Сколько из них присоединились к Ранду в большей степени потому, что на его чаше весов находилась огромная сила, которую представляли собой айильцы? Не все, конечно. Но на каждого человека, который пошел за ним просто потому, что он Дракон Возрожденный, приходилось пять или даже десять таких, кто был убежден, что Свет ярче всего сияет на стороне сильного.

Если айильцы покинут его или если в их рядах произойдет раскол…

От одной мысли о такой возможности у Перрина волосы встали дыбом. Он чувствовал свою ответственность за двуреченцев, и это заставляло его делать то, к чему от природы у него не было ни склонностей, ни способностей. И не важно, та'верен он или нет. В любом случае он знал, что не сможет остаться в стороне от всего происходящего, хотя бы ради Ранда.