Нож сновидений

Какое-то мгновение она смотрела на вторую пару сапог Гарета, что стояли у изножья его кровати. С помощью Силы она зажгла еще один светящийся шарик, двинула его к сапогам. Так она и думала. Сверкают, свежевычищенные. Проклятый мужчина настоял, чтобы она отрабатывала свой долг, а затем проскользнул у нее за спиной незамеченным – или, и того хуже, у нее под носом, пока она спала, – и сам начистил свои треклятые сапоги! Распроклятый Гарет Брин обращался с ней как со служанкой, ему даже в голову не приходило попытаться ее поцеловать!.

.

Суан резко выпрямилась, стиснула зубы, сжатые губы вытянулись, как причальный трос. Так, эта мыслишка откуда взялась? Она, что бы там ни твердила Эгвейн, нисколечко не влюблена в проклятого Гарета Брина! Она не влюблена!.. У нее работы выше головы, чтобы время оставалось на подобные глупости. «Вот потому-то, думаю, ты и перестала носить одежду с вышивкой, – прошептал где-то в глубине ее разума тихий голосок. – Все те миленькие наряды, которые ты из страха запихала поглубже в эти вот сундуки».

Из страха? Чтоб ей сгореть, если она боится его! Да и вообще, никого из мужчин она не боится!

Тщательно соединив в плетении жилки Земли, Огня и Воздуха, она наложила «кружево» на сапоги. Вся вакса, до последней частички, а заодно и большая часть краски отделились от сапог и сформировались в аккуратную блестящую сферу, зависшую в воздухе, и их кожа заметно посерела. У Суан мелькнула мысль, что неплохо бы этот шар уложить Брину между одеялами.

Вот бы для него сюрпризец был, когда он наконец-то соберется лечь! В самый раз!

Вздохнув, она откинула входной клапан и выгнала шар наружу, в темень, где тот и растекся по земле. Если она позволяла своему вспыльчивому нраву зайти слишком далеко, то на ее выпады Брин реагировал быстро и крайне непочтительно, – впервые Суан это выяснила, когда стукнула его по голове сапогами, которые сама в тот момент и чистила.

И когда он настолько ее довел, что она подсыпала ему в чай соли. Соли, конечно, там была не одна щепотка, но не ее же вина, что он так торопился, что выпил чашку залпом. Ну, во всяком случае, попытался выпить. Коли Суан принималась на него орать, то Брину, кажется, было все равно, бывало, и сам он на нее голос повышал – иногда он молча улыбался, когда Суан кипела от бешенства! – но и у его терпения были свои границы.