Нож сновидений

Покрытые красным лаком латы майенца своим блеском мало чем уступали сверкающему облачению Арганды. Вряд ли кого-то из них удастся уговорить перекрасить доспехи, чтобы они стали менее броскими.

– А что, если это действительно ловушка? – словно разъяренный волк, прорычал Арганда. Его терпение было на исходе.

Ветер принес запах лошадей за пару мгновений до того, как слух Перрина уловил первые трели лазоревок. Слишком далеко, чтобы мог услышать еще кто-нибудь. Пение птиц неслось со стороны деревьев, окружавших луг.

Большие группы людей, быть может враждебно настроенных, входили в лес. Послышалось еще несколько трелей, уже ближе.

– Они здесь, – произнес Перрин, за что тотчас был награжден удивленными взглядами Арганды и Галленне.

Обычно он старался не привлекать внимания окружающих к тому, насколько острым слухом – и насколько чутким обонянием – обладает, но сейчас эти двое готовы были наброситься друг на друга. Теперь же трели неслись со всех сторон, так что их могли услышать все. Лица обоих мужчин приобрели странное выражение.

– Я не имею права рисковать жизнью леди Первенствующей, если есть хоть малейший шанс, что это ловушка, – заявил Галленне, нахлобучивая шлем.

Все знали, что означает этот условный сигнал.

– Это мой выбор, капитан, – ответила Берелейн, прежде чем Перрин успел открыть рот.

– А я несу ответственность за вашу безопасность, миледи Первенствующая.

Берелейн уже набрала в легкие воздуха, лицо ее потемнело, но Перрин на сей раз заговорил первым:

– Я уже рассказывал вам, как мы собираемся обезвредить капкан, если это действительно ловушка.

Вы же знаете, насколько подозрительны шончан. Скорее это они беспокоятся, что мы готовим им засаду.

Галленне громко фыркнул. Терпение в запахе Берелейн на секунду пропало, а затем возникло снова, превратившись в каменное спокойствие.

– Вам следует прислушаться к его словам, капитан, – сказала она, одарив Перрина благодарной улыбкой. – Он знает, что делает.

На дальнем конце луга появилась группа всадников; они осадили коней.

Талланвора можно было заметить сразу. Верхом на хорошем, сером в яблоках, жеребце, облаченный в темную куртку, он был единственным мужчиной, на ком не было доспехов, выкрашенных в красную, желтую и синюю полоску. Без доспехов оказались еще двое – две женщины. Одна – в синем платье с красными вставками на юбках и лифе, другая – в сером. В солнечных лучах блеснуло нечто, что соединяло этих двух. Так. Сул’дам и дамани.