Огни небес

Купец, чтобы освободить место под груз Морейн, распродал все товары из своих фургонов, причем за хорошую цену. Нахмурилась девушка неспроста – это был не общепринятый ответ. Эгвейн слышала, что у некоторых гай’шайн последствия того откровения выражались в необычной форме: когда истекали положенные год и один день, они попросту отказывались снимать свое белое одеяние.

– Когда кончается твой срок? – спросила девушка.

Ковинде сгорбилась, почти сжавшись в комочек:

– Я – гай’шайн.

– Но когда ты будешь вольна вернуться в свой септ, в свой холд?

– Я – гай’шайн, – прохрипела женщина, уткнувшись носом в ковры.

 – Если этот ответ вам неприятен, накажите меня, но ответить иначе я не могу.

– Не глупи, – резко сказала Эгвейн, – и выпрямись! Ты ведь не жаба.

Одетая в белое женщина не мешкая подчинилась и села на пятки, покорно ожидая новых приказаний. Будто и не было мимолетной вспышки гордости и бойцовского духа.

Эгвейн глубоко вздохнула. Эта женщина нашла свой способ приспособиться к откровению.

Пусть выход и глупый, но никакие речи Эгвейн не изменят решения Ковинде. Так или иначе, сейчас Эгвейн надо идти в палатку-парильню, а вовсе не беседовать тут с Ковинде.

Девушка помедлила, вспомнив о холодном сквозняке. От ледяного порыва плавающие в мелкой чаше два больших белых цветка наполовину закрыли свои лепестки. Так цвело растение, называемое сегаде, – толстый, мясистый, лишенный листьев стебель, кожистый на ощупь, ощетинившийся колючками.

Сегодня утром Эгвейн наткнулась на Авиенду, которая смотрела на эти цветки, лежащие у нее на ладонях. Айилка вздрогнула, заметив глядевшую на нее девушку, и сунула цветки в руки Эгвейн, сказав, что сорвала их для нее. Эгвейн решила, что в Авиенде еще осталось многое от Девы и она не хотела признаваться, что ей нравятся цветы. Правда, если подумать, ей встречались Девы, которые вплетали цветы в волосы или прикалывали их к одежде.

«Ты просто ищешь отговорки, лишь бы подольше в тепле посидеть, Эгвейн ал’Вир.

Хватит время тянуть, у тебя что, шерсть в голове вместо мозгов? Нельзя быть такой же дурой, как Ковинде».

– Веди, – сказала Эгвейн и еле успела накинуть на голое тело шерстяной плащ – гай’шайн уже откинула клапан палатки, открывая дорогу – ей и пронизывающей до костей ночи.

Над головой во тьме колюче сверкали россыпи звезд, ярко светила луна в третьей четверти.