Сердце зимы

– Я вижу вас, милорд Перрин, – сказала церемонно Селанда с сильным кайриэнским акцентом. – Приготовления к маршу сделаны, но нам по-прежнему отказывают в лошадях. Не могли бы вы с этим разобраться? – В ее устах это прозвучало как требование.

Значит, она его видит? Зато ему век бы ее не видеть.

– Айильцы идут пешком, – прорычал Перрин и подавил зевок, ничуть не заботясь об устремленных на него сердитых взглядах. Он попытался отогнать сонливость. – Если не хотите идти, можете ехать на телегах.

– Вы не можете так поступить! – заносчиво вскричала одна из тайренок, ухватившись левой рукой за край плаща, а правой – за рукоять меча. Медоре была высока, с пышной грудью, на смуглом лице сверкали ярко-синие глаза, и многие могли бы назвать ее красавицей. Но рукава ее куртки, широкие, в красную полоску, смотрелись несколько странно. – Краснокрылый – мой любимый конь! Я не собираюсь от него отказываться!

– В третий раз, – загадочно произнесла Селанда.

 – Когда остановимся сегодня на ночлег, мы обсудим твой тох, Медоре Даммара.

Отец Медоре, по слухам, давно уже, будучи в летах, удалился на покой в свое загородное имение, но Асторил по-прежнему оставался благородным лордом. Так что по положению его дочь стояла много выше Селанды, всего лишь мелкой дворянки из Кайриэна. Однако Медоре, нервно сглотнув, широко раскрыла глаза, как будто ожидала, что с нее живьем сдерут кожу.

Вдруг Перрина осенило.

Сложилось вместе все, что он знал об этих идиотах, и их потуги подражать айильцам, дурацкое поведение высокорожденных и многое другое.

– Когда вы начали шпионить для моей жены? – спросил он.

Они застыли, как ледяные истуканы.

– Иногда леди Фэйли поручает нам подобные мелкие задания. Их мы и выполняем, – помолчав, осторожно ответила Селанда. В запахе ее чувствовалась изрядная доля настороженности. Вся эта шайка-лейка пахла, точно лисы, гадающие, не забрался ли к ним в нору барсук.

– Селанда, моя жена на самом деле отправилась на охоту? – возбужденно прорычал Перрин. – Раньше у нее никогда не возникало желания поохотиться. – В нем полыхал гнев, все события сегодняшнего дня лишь раздували пламя. Он оттолкнул Трудягу и, шагнув к женщине, навис над нею. Жеребец, чувствуя настроение Перрина, мотнул головой. Заныли пальцы – он до боли стиснул в кулаке поводья.