Девушка во льду

 – Я покажу. Давай налево.

Автомобиль плавно катил по дороге, на ветровом стекле мерцали блики уличных фонарей, и вся их необычная компания – Айви, ее внуки, Эрика – погрузилась в молчание. Как ни странно, в этой тишине ехать было вполне комфортно.

– А что, дети у тебя есть? – спросила вдруг Айви.

– Нет, – ответила Эрика. Снег залеплял ветровое стекло, и она включила дворники.

– Лесби, что ли?

– Нет.

– А-а, мне все равно. Я против лесби ничего не имею. С лесби иногда приятно выпить, да и рукастые они, мастерят хорошо… Знаешь, я однажды попробовала.

– Что? Мастерить? – пошутила Эрика.

– Очень смешно. Кстати, я подумываю о том, чтобы снова заделаться лесби. Деньги придется делить, но меня уже тошнит от членов.

Эрика посмотрела на нее.

– Ой, только не надо так зыркать, лапочка. Ты же не думаешь, что я работала в Marks&Spenser?

– Где вы живете? – спросила Эрика.

– С какой стати я должна сообщать тебе свой адрес? – Айви рванулась к ней, но застегнутый ремень безопасности удержал ее на месте.

– Полегче… Вы же только что сказали, что вас «тошнит от членов». Я подумала, не будет невежливо, если я спрошу у вас адрес.

– Ты давай не умничай. Знаю я тебя. Любишь свою работу, да? А друзья есть? – Ответом ей было молчание. – Так я и думала. Днюешь и ночуешь на работе, да? Мать родную продашь… Здесь налево.

Эрика включила поворотник и повернула.

– Я нигде не живу… сейчас, – произнесла она, прикинув, что можно немного рассказать о себе.

– И свихнулась, да?

– Нет, но была близка к тому, – ответила Эрика.

– Моего мужа зарезали. Давно уже. Истек кровью прямо у меня на руках… Здесь направо. Но теперь-то у тебя все в порядке, да? Работа хорошая. Я тоже могла бы служить в полиции или еще где получше, – усмехнулась Айви.

– Значит, вы хорошо знаете этот район? – спросила Эрика.

– Да. Всю жизнь здесь обитаю.

– Какие бары порекомендуете?

– Какие бары порекомендуете? – передразнила она Эрику.

– Ну хорошо, какие бары вы знаете?

– Все. Я же сказала: я тут сто лет живу. Видела, как заведения открывались и закрывались. Самые дурные дольше всех существуют.

Они миновали театр «Кэтфордский Бродвей» с освещенным фасадом, на котором все еще висела афиша рождественского представления.

– Высади нас здесь, – указала Айви.

Кэтфорд-Хай-стрит была пустынна.