Путь кинжалов

О Верин, как ты могла? Дать клятву верности! И что страшнее – мужчине! Ему! Даже если ты посмела восстать против Престола Амерлин, против Белой Башни… – Для Белдейн эти два слова как будто значили одно и то же. – Как ты могла!

На миг Верин задумалась, не было бы лучше, если бы женщин, удерживаемых в айильском лагере, как и ее, подхватил поток событий, когда бы все они стали щепками в потоке, кружащем вокруг та’верена Ранда ал’Тора? Она вспомнила, как слова слетали у нее с языка, слетали еще до того, как успевали возникнуть в мозгу.

Не те слова, которые она никогда не сказала бы по своей воле, – та’верен влияет на человека иначе, – но такие слова в сложившейся ситуации она могла бы произнести лишь в одном случае из тысячи, если не из десяти тысяч. Нет, споры о том, нужно ли держаться клятв, данных таким образом, были жаркими и долгими; дискуссия же о том, как быть верным этим клятвам, продолжалась до сих пор. Ладно, пусть все идет так, как есть. Рассеянно Верин коснулась пальцами твердой выпуклости за поясом – маленькая брошь, полупрозрачный резной камень, похожий на лилию с множеством лепестков. Она никогда ее не надевала, но всегда носила при себе – вот уже почти пятьдесят лет.

– Ты – да’тсанг, Белдейн. Верно, ты слышала это слово. – Ей ни к чему был короткий кивок Белдейн. Это она знала, как часть закона Айил, и вряд ли много больше. – И твою одежду, и все твои вещи, что могло гореть, сожгли, потому что айильцам не нужно ничего, что когда-то принадлежало да’тсанг. Остальное разломали или расплющили, даже твои украшения, и утопили в выгребной яме.

– Моя… моя лошадь? – взволнованно спросила Белдейн.

– Лошадей они не убили, и где твоя, я не знаю. – Наверное, на ней кто-нибудь в город ускакал или отдали какому-нибудь Аша’ману. Говорить не стоит – никакой пользы от этого не будет, один вред. Верин вроде как припоминала, что Белдейн из тех молодых женщин, которые очень привязаны к своим лошадям. – А кольцо тебе оставили в напоминание о том, кем ты была, дабы еще больше опозорить тебя.

Не знаю, позволят ли они тебе, даже если ты попросишь, поклясться в верности мастеру ал’Тору. По-моему, в твоем случае это будет нечто невероятное.

– Нет! Никогда!

Но слова звучали пусто и глухо, а плечи Белдейн поникли. Она была потрясена. Впрочем, недостаточно потрясена.

Верин тепло улыбнулась. Один паренек как-то сказал, что ее улыбка напоминает ему о любимой матери. Остается надеяться, что хотя бы в этом он не соврал.