Великая охота

Некоторые утверждают, будто за них сражаются Айз Седай. Если они, эти чужестранцы, и в самом деле приспешники Тьмы, то с ними тем более необходимо разделаться. В свой черед.

На минуту дыхание Борнхальда оборвалось.

– Тогда слухи верны. Вернулись армии Артура Ястребиное Крыло.

– Чужаки, – ровным голосом произнес Сарен. – Чужаки и, вероятно, приспешники Тьмы – откуда бы они ни явились. Это все, что мы знаем, все, что вам нужно знать, и сейчас вам до них не должно быть дела. Мы лишь напрасно теряем время. Переправляйте своих людей через реку, Борнхальд.

В деревне я передам для вас приказы.

Он развернул лошадь и галопом ускакал туда, откуда появился; факельщики скакали следом за ним.

Борнхальд прикрыл глаза, стараясь поскорее восстановить ночное зрение. «Нас используют, будто камни на игровой доске».

– Байяр! – Он открыл глаза, когда его помощник возник сбоку, замерев в седле подле лорда-капитана. Глаза на худом лице горели совсем как у Вопрошающих, несмотря на это, он был хорошим солдатом.

 – Там впереди – мост. Переправьте легион через реку и разбейте лагерь. Я присоединюсь к вам, как только смогу.

Борнхальд подобрал поводья и поскакал в том направлении, куда скрылись Вопрошающие. «Камни на доске. Но кто делает ходы? И зачем?»

Лиандрин шла по женской половине, когда послеполуденные тени уступали место сумеркам. Из-за бойниц наползала тьма и обнимала огоньки ламп в коридоре. С недавних пор сумерки стали для Лиандрин тревожным временем суток, как вечерние, так и предрассветные.

На рассвете рождался день, точно так же сумерки вечером давали начало ночи, но на рассвете умирала ночь, а в сумерках – день. Могущество Темного корнями уходит в смерть; в смерти он обретал власть, черпал свою силу из смерти, и в эти часы ей казалось, что она чувствует, как пробуждается, шевелится его мощь. По крайней мере, что-то в полутьме шевелилось. Ей почти казалось, что она успевала уловить нечто такое, если поворачивалась достаточно быстро, и она была уверена, что сумеет разглядеть это нечто, если будет пристально всматриваться.

Женская прислуга приседала в реверансе перед проходящей мимо Лиандрин, но та не замечала их. Ее взгляд был устремлен прямо вперед, и она не видела никого вокруг себя.

У двери, которую она искала, Лиандрин приостановилась, быстро глянула в оба конца коридора. На глаза ей попались лишь женщины-служанки; мужчин тут, разумеется, не было. Лиандрин, не постучавшись, толчком распахнула дверь и шагнула внутрь.