Безымянные культы. Мифы Ктулху и другие истории ужаса

– Рим мертв, как та белая кобыла, что убили подо мной при взятии Карфагена! Надо только протянуть руки и забрать добычу!

– Когда-то один великий полководец думал точно так же, – сонным голосом произнес Тразамунд. – Между прочим, родом он был из Карфагена, хоть я и не припоминаю его имени. Римлянам от него досталось на орехи.

– Видать, он в конце концов проиграл, иначе разрушил бы Рим, – заметил Гунгайс.

– Так оно и было, – подтвердил Тразамунд.

– Но мы-то не карфагеняне, – рассмеялся Гейзерих.

 – И кому тут не терпится погреть руки? Разве не за тем мы идем в Рим, чтобы помочь императрице справиться с ее заклятыми врагами? – насмешливо спросил он и, не дождавшись ответа, буркнул: – А сейчас уходите, все до одного. Я спать хочу.

Дверь хлопнула, отгородив короля от унылых пророчеств Гунгайса, острот Атаульфа и бормотания старых вождей. Гейзерих решил выпить вина перед сном, поднялся на ноги и, прихрамывая (давняя память о копье франка), двинулся к столу. Он поднес к губам украшенный драгоценными камнями кубок и вдруг вскрикнул от неожиданности.

Перед ним стоял человек.

– Бог Один! – воскликнул Гейзерих, совсем недавно принявший арианство и не успевший к нему привыкнуть. – Что тебе нужно в моей каюте?

Голос уже был спокоен и тверд, король, привыкший сдерживать чувства, быстро оправился от испуга. Но пальцы будто сами по себе сомкнулись на рукояти меча. Внезапный выпад, и…

Гость не проявлял враждебности. Вандал видел его впервые, однако с первого взгляда понял, что перед ним не тевтон и не римлянин.

Незнакомец был смугл, с гордо посаженной головой, кудрявые волосы прихвачены малиновой лентой. На груди рассыпались завитки роскошной бороды.

В мозгу Гейзериха мелькнула смутная догадка.

– Я не желаю тебе зла, – глубоким, сочным голосом произнес гость.

Как ни присматривался Гейзерих, ему не удалось оценить телосложение незнакомца. Носит ли он оружие под пурпурной мантией, тоже нельзя было понять.

– Кто ты и как сюда попал?

– Неважно, кто я.

На этом корабле я плыву от самого Карфагена. Ты отчаливал ночью; мне не составило труда пробраться на борт.

– Никогда тебя не встречал, – пробормотал Гейзерих, – хотя такому, как ты, нелегко затеряться в толпе.

– Я много лет жил в Карфагене, – произнес гость. – Там родился, и там родились мои предки. Карфаген – моя жизнь! – Последние слова он произнес с таким пылом, что Гейзерих невольно отшатнулся.