Зов кукушки

От похода по булыжной мостовой натертая культя разболелась еще сильнее. Жесткая конструкция протеза не была рассчитана на ходьбу по неровной поверхности. Про себя Страйк мрачно заметил, что мог бы и не подтягиваться. Робин, конечно, милашка, но она в подметки не годилась той женщине, с которой он расстался.

3

– А ты уверена, что он сыщик? Этим может заниматься кто угодно. Пробивать людей по компьютеру.

У Мэтью было скверное настроение: на работе он разбирался с претензиями недовольного клиента и получил выволочку от нового начальства.

А теперь еще поневоле выслушивал наивные и неоправданные, по его мнению, восторги невесты в адрес другого мужчины.

– Он этим не занимался, – возразила Робин. – Это я пробивала людей по компьютеру, а он тем временем разбирался с другим делом.

– Робин, мне не нравится такой расклад. Твой босс ночует в офисе. Тут что-то нечисто, неужели до тебя не доходит?

– Я же тебе объяснила: по-моему, его только что выставила подруга.

– Ее можно понять, – сказал Мэтью.

Робин с грохотом составила тарелки одну в другую и отнесла на кухню. Она злилась на Мэтью и слегка досадовала на Страйка. Ей понравилось выискивать в Сети знакомых Лулы Лэндри, но теперь, встав на точку зрения Мэтью, Робин подумала, что Страйк загружал ее ненужными, бессмысленными поручениями только для того, чтобы она не сидела сложа руки.

– Слушай, я же ничего не говорю. – Мэтью остановился на пороге кухни. – Просто, если тебя послушать, он какой-то странный тип.

И что это за вечерние прогулки?

– Никаких вечерних прогулок не было, Мэтт. Нам потребовалось осмотреть место пре… нам потребовалось осмотреть то место, где, по мнению клиента, произошли некие события.

– Робин, к чему эти тайны мадридского двора? – засмеялся Мэтью.

– Я дала подписку о неразглашении, – бросила через плечо Робин. – И не имею права обсуждать с тобой подробности дела.

– «Подробности дела»! – презрительно фыркнул Мэтью.

Расхаживая по тесной кухне, Робин убирала приправы и хлопала дверцами кухонных шкафов.

Наблюдая за движениями ее фигурки, Мэтью почувствовал, что хватил через край. Когда Робин стряхивала остатки ужина в мусорное ведро, он подошел к ней сзади, уткнулся лицом в ее шею и принялся ласкать грудь, на которой остались синяки, навсегда окрасившие его отношение к Страйку. Мэтью нашептывал слова примирения в медовые волосы Робин; она высвободилась, чтобы составить посуду в раковину.