Боги Бал-Сагота (сборник)

Со сдавленным рыком воин вскочил с постели; свистнул меч, рассекающий воздух – но лишь воздух. Его слуха достиг звук, похожий на насмешливый смех, но фигура исчезла.

Вошла девушка с лампой.

– Амитис! Я видел ее! На этот раз это не сон! Она смеялась надо мной, стоя у окна!

Амитис задрожала и поставила лампу на стол черного дерева. Девушка была чувственным созданием с гладкой кожей, длинными ресницами, обрамлявшими глаза под тяжелыми веками, страстными губами и целым ворохом глянцевых черных кудрей. Ее роскошное обнаженное тело могло разжечь страсть даже в самом пресытившемся гуляке.

Девушка была подарком Эанатума и ненавидела Пирра, о чем тот знал, но находил жестокое удовлетворение в обладании ею. Но теперь ужас оттеснил ее ненависть.

– Это Лилиту! – с запинкой произнесла она. – Ночной демон, подруга Ардат Лили[18 - Лилу – аккадское слово для обозначения духа, происходящее от имени мстительного демона Алу. Ночные создания или духи упоминаются в аккадских, шумерских и вавилонских текстах как «лилиту» или «лили» для обозначения существа женского пола, и «лилу» – мужского, а также «ардат лили» и «вардат лилиту» (значения отрывков зачастую до сих пор остаются не совсем ясными).

То есть, имя должно было бы звучать как Ардат Лилу, но авторский вариант звучит именно как Ардат Лили.], что обитает в Доме Арабу. Она сделает тебя своей добычей! Ты проклят!

Его руки намокли от пота, а по венам вместо крови, казалось, вяло двигался жидкий лед.

– К кому мне обратиться? Жрецы боятся и ненавидят меня с тех самых пор, как я сжег храм Ану.

– Я знаю человека, не связанного со жреческим ремеслом, он может тебе помочь, – вырвалось у девушки.

– Так скажи мне! – Он весь задрожал в нетерпении, как будто его ударила молния. – Его имя, женщина! Как его зовут?

Но при виде этого признака слабости к Амитис возвратилась вся ее злоба. В своем страхе перед сверхъестественным она выдала то, что было у нее на уме. Но теперь в ней вновь пробудилась мстительность.

– Я позабыла, – дерзко ответила она, глядя на него с вызовом.

– Шлюха! – задыхаясь в неистовом приступе ярости, аргивянин вцепился в ее густые волосы и бросил поперек дивана. Схватив перевязь меча, он размахнулся с невероятной силой, удерживая извивающееся нагое тело свободной рукой. Каждый взмах был подобен удару хлыста погонщика. Пирр был настолько ослеплен яростью, а вопли Амитис были столь бессвязны от боли, что поначалу он не осознал, что она изо всех сил выкрикивает имя.