Боги Бал-Сагота (сборник)

 – После смерти – а даже некромант должен умереть – он скрыл свое тело, используя все свое искусство! Но я отыскал его рассыпавшиеся кости и во мраке над ними вступил в битву с его духом, как человек сражается в ночи с питоном. В награду мне достался его череп, скрывавший тайны темнее всех, что скрыты в египетских преисподних. Этой-то мертвой пылью ты и поймаешь Лилиту. Скорее найди закрытое место, пещеру или комнату… Нет, подойдет и тот разрушенный особняк, что находится на полпути отсюда к городу. Рассыпь пыль тонкими линиями вдоль порога и окна.

Не оставляй незащищенным ни одного промежутка больше ладони. Затем ляг, как будто собираешься отдыхать. Когда Лилиту войдет, – а она явится непременно, – произнеси слова, которым я тебя научу. Тогда ты станешь полным над ней властителем до тех пор, пока не освободишь ее, произнеся то же заклинание наоборот. Ты не сумеешь убить ее, но можешь заставить поклясться оставить тебя в покое. Заставь ее клясться сосцами Тиамат. Теперь склонись ко мне, я прошепчу тебе слова заклинания.

Где-то в ночи пронзительно вскрикнула ночная птица, и в звуке этом было больше человеческого, чем в шепоте жреца, что был не громче ползущей по тине гадюки. Наконец он отодвинулся с отвратительной ухмылкой на сухих губах. Какое-то время аргивянин сидел неподвижно, как бронзовая статуя. Тени на стене приняли облик сгорбленного стервятника, склонившегося к необычному рогатому чудовищу.

Пирр взял цилиндр и поднялся, завернувшись в свой алый плащ. Из-за рогатого шлема он казался необычайно высоким.

– А цена?

Руки Гимиль-ишби превратились в дрожащие от жадности когтистые лапы.

– Кровь! Жизнь!

– Чья жизнь?

– Любая жизнь! Так, чтобы пролилась кровь, и дух покинул трепещущую плоть в ужасе и боли! Моя цена за все одна: человеческая жизнь! Смерть – моя отрада. Моя душа насытится смертью! Все равно, мужчины ли, женщины или ребенка. Ты дал слово. Так сдержи же его! Жизнь! Мне нужна человеческая жизнь!

– Хорошо же, вот жизнь! – Меч Пирра пламенной дугой рассек воздух, и похожая на череп стервятника голова Гимиль-ишби упала на каменный стол.

Тело какое-то время держалось прямо, извергая из себя черную кровь, затем рухнуло поперек камня. Голова прокатилась по столешнице и с глухим стуком упала на пол. Черты обращенного вверх лица застыли в выражении невероятного изумления.

Снаружи раздался ужасающий крик, и жеребец Пирра, порвав узду, в исступлении поскакал прочь через равнину.