Боги Бал-Сагота (сборник)

Долг уплачен, мы в расчете, так что поднимай меч, и покончим с этим.

Этельстан уставился на него.

– Ты хочешь со мной сражаться? Но почему? Зачем?..

– Твой род мне ненавистнее дьявола! – проревел гэл, и в его глазах зажегся огонь безумия. – Пять столетий ваши волки разоряют мой народ! Дымящиеся развалины южных земель и моря пролитой крови требуют отмщения! Крики тысячи поруганных девушек звенят в моих ушах днем и ночью! Вот бы у Севера было одно тело, чтобы я мог вонзить свой топор ему в грудь!

– Но я не северянин, – беспокойно пророкотал великан.

– Тем хуже для тебя, отступник, – откликнулся разъяренный гэл. – Защищайся, чтобы мне не пришлось просто зарубить тебя!

– Мне это не по нраву, – возмутился Этельстан, поднимая свой могучий клинок. Его серые глаза смотрели серьезно, но без страха. – Правду говорят, что тебя одолевает безумие.

Оба умолкли, готовясь к смертельному поединку. С горящими глазами гэл принял боевую стойку и стал приближаться к противнику.

В ожидании нападения сакс встал, широко расставив ноги и держа меч обеими руками. Топор и щит Турлоха против двуручного меча Этельстана. Один удар мог решить итог поединка в пользу любого из них. Как два хищника из глубины джунглей они разыгрывали настороженную смертельную партию. И тут…

В то мгновение, когда Турлох напрягся, готовясь к смертоносному прыжку, тишину разорвал пугающий звук! Оба воина вздрогнули и отступили. Из глубины леса за их спинами донесся ужасающий нечеловеческий вопль.

Пронзительный, но, тем не менее, невероятно громкий, он поднимался все выше и выше, пока не оборвался на высочайшей ноте, как триумфальный крик демона или отвратительного чудища, насмехающегося над своей добычей.

– Кровь Тора! – воскликнул сакс, опуская оружие. – Что это?

Турлох покачал головой. Это было испытанием даже для его стальных нервов.

– Какая-то лесная тварь. Быть может, на этом острове посреди незнакомого моря находятся врата в ад, и тут правит сам Дьявол.

Этельстан посмотрел на него с сомнением. Он был в большей мере язычником, чем христианином, и верил в языческую нечисть. Которая, вместе с тем, была не менее пугающей.

– Оставим на время наш спор, – сказал он, – пока не разузнаем, в чем дело. Два клинка лучше, чем один, и, будь это человек или демон…

Его оборвал дикий визг. На этот раз голос был человеческим, исполненным непередаваемого страха и отчаяния.