Боги Бал-Сагота (сборник)

Мы видели, как в пламени сгинули в бездну забвения последние жители древнейшей в мире империи, и над ее развалинами подняло свою уродливую голову варварство. Так уходят слава и величие, и императорский пурпур меркнет в красном пламени и желтом дыму.

– Но ни крохи добычи… – повторил викинг.

И вновь Турлох покачал головой.

– Я забрал с собой самое ценное на целом острове украшение, за которое гибли мужчины и женщины, наполняя кровью сточные канавы.

Он вытащил из-за пояса небольшой предмет – необычный резной символ из нефрита.

– Символ королевской власти! – воскликнул Этельстан.

– Да, пока Брюнхильда боролась со мной, не желая отпустить следом за тобой по коридору, эта штука зацепилась за мою кольчугу и сорвалась с золотой цепи.

– Тот, кто носит его, считается королем Бал-Сагота, – задумчиво произнес могучий сакс. – Как я и говорил, ты, Турлох, стал королем!

Гэл с горечью рассмеялся и указал на громадную колонну дыма, колыхавшуюся вдали над самым краем моря.

– Да, в королевстве мертвых, в империи привидений и дыма. Я – Ард-Ри[33 - Ард-Ри (гэльск. Ard-R?; англ. Ard-Righ) – Верховный король у древних ирландцев. – Примеч. редактора.] призрачного города, король Турлох Бал-саготский, и мое королевство растворяется в утреннем небе. И в этом оно сродни любой другой империи мира – одни лишь мечтания, призраки и дым.

Волчья голова

Страх? Пардон, мсье, но вы и не знаете, что такое настоящий страх. Да, я настаиваю на своем утверждении.

Вы – солдаты, искатели приключений. Вы знаете, что такое атака драгунского полка, знаете ярость бурных морей. Но страх – подлинный страх, от которого встают дыбом волосы, а тело покрывается гусиной кожей – он вам неведом. Мне довелось познать этот страх, но больше никто не узнает его, пока легионы тьмы не выйдут из адских врат и мир не сгорит дотла.

Слушайте же. Я поведаю вам обо всем; все это было много лет назад, на другом краю света, и ни один из вас никогда не встретит человека, о котором пойдет речь, а если и встретит, то не узнает.

Ступайте же за мной назад, сквозь годы, в тот день, когда я, беспечный юный шевалье, покинул борт крохотной шлюпки, доставившей меня на берег с большого корабля, вставшего на якорь в гавани, и, проклиная топкую грязь захолустного порта, зашагал вверх по лестнице в сторону замка, куда прибыл в ответ на приглашение старого друга, дона Винсенте да Лушту.