Конан-варвар. Алая цитадель

«Эликсир, о котором говорила Талис! – смекнула бритунийка. – Вещество, в котором черпают силу ксутальские вырожденцы!»

Держа кинжал наготове, она осторожно перегнулась через спящую и завладела кувшином… Девушка даже не пошевелилась во сне.

Натала помедлила возле нее еще несколько мгновений. Умом она понимала, что всего безопаснее было бы навсегда лишить спящую возможности открыть глаза и поднять тревогу… Однако заставить себя всадить острый кинжал в беззащитное тело бритунийка так и не смогла. Задернув за собой занавеску, она вернулась к Конану.

Израненный богатырь лежал на прежнем месте, его сознание то чуть прояснялось, то снова тускнело.

Натала приподняла ему голову и поднесла край кувшина к его губам. Конан принялся пить, сначала безучастно, потом – с внезапно пробудившимся интересом. К немалому изумлению Наталы, спустя несколько мгновений он даже приподнялся, сел и забрал кувшин у нее из рук. Когда же он наконец оторвался от чудесного бальзама, Натала увидела, что нехорошо заострившиеся черты его лица снова стали нормальными, синие глаза обрели былой блеск, а когда он заговорил, то заговорил в своей обычной манере.

Бред улетучился, Конан-варвар снова стал прежним.

– Кром! – выругался он восхищенно. – Где ты раздобыла эту благодать?

Она указала рукой.

– Там, в алькове, спит желтая девушка…

Конан снова присосался к жизнетворному эликсиру.

– Кром, – повторил он затем с глубоким вздохом удовлетворения. – По моим жилам так и мчится огонь, ко мне возвращаются силы… Должно быть, это и есть живая вода, способная отогнать смерть!

Он поднялся и подобрал саблю.

Он уверенно стоял на ногах и опять был готов ко всему.

– Может, лучше нам вернуться в тайный туннель? – пугливо предположила Натала. – Здесь нас вот-вот кто-нибудь обнаружит, а там можно прятаться, пока твои раны не заживут…

– Ну уж нет, – проворчал киммериец. – Мы не крысы, чтобы побираться по темным подвалам! Мы уходим из этого проклятого города, и горе тому, кто вздумает нам мешать!

– Но твои раны… – заплакала бритунийка.

Он повел плечами и ответил:

– Я совсем их не чувствую. Может, это бальзам мне голову вскружил, но, клянусь, – ни боли, ни слабости!

И, явив неожиданную целеустремленность, Конан пересек комнату, направляясь к не замеченному Наталой окошку. Девушка поспешила следом и тоже выглянула наружу. Свежий ветер зашевелил ее спутанные волосы. Там, за окном, был глубокий бархат ночного неба, на котором ярко горели созвездия.