Мифы Ктулху

Подплыв ближе, мы увидели, что на набережной полно народу. Без сомнения, на суше нас хватились – и бросились искать; теперь же все спасатели застыли в раннем свете хмурого утра, потеряв дар речи при виде призрака, исторгнутого мрачными морскими туманами.

Галера плыла все дальше и дальше, ее весла со свистом вспахивали воду. Не успела она достичь мелководья, как – бац! – бухту сотряс страшный гул. Мрачный корабль тут же начал словно таять на глазах…

В конце концов он исчез, и лишь зеленая рябь кружилась там, где он только что был.

Однако его визит к нашим берегам не прошел бесследно: что-то было выброшено на берег – какой-то ужасный груз был доставлен сюда по холодным волнам.

Мы сошли на песок под ропот возбужденных голосов. Но вдруг все замолчали. Молли Фаррел стояла перед своей хижиной. Ее фигура мрачно возвышалась на фоне призрачного рассвета, указывая на море костлявым перстом. Через отмель что-то плыло, подгоняемое приливом, и это вскоре оказалось у ног старухи.

Когда мы собрались вокруг нее, то в волнах прибоя увидели труп: два слепых глаза бездумно уставились на нас с объеденного рыбами лица. Джон Калрек все-таки вернулся домой.

Он лежал, неподвижный и отталкивающий, покачиваемый нежными волнами. Когда волны перекатили его на бок, все увидели кинжал, торчащий в его спине, – тот самый кинжал, который мы все тысячу раз видели заткнутым за кушак Канула Гнилоуста.

– Да, это я убил его! – завопил Канул, извиваясь и корчась под нашими осуждающими взглядами. – Стоял мертвый штиль… мы напились со скуки и подрались… и я ударил его ножом в беспамятстве, а как понял, что учинил, – выбросил труп за борт! Но он даже со дна поднялся, чтобы уличить меня! – Голос Канула упал до лихорадочного шепота. – А все из-за проклятия этой карги… из-за него море не смогло удержать… этот… груз!.. – С этими словами негодяй осел на землю дрожа, и тень виселицы уже отражалась в его глазах.

– Да! – сказала Молли Фаррел сильным, низким, торжествующим голосом. – Из ада погибших кораблей Нептун прислал галеру минувших веков! Корабль, красный от крови и замаранный памятью о гнусных преступлениях! Ни одно другое судно не смогло бы взять на борт труп такого мерзкого человечишки, столь сильно смердящую падаль! Но проклятие моря свершилось – и моя просьба удовлетворена.