Женщина на одно утро. Танцор

Андре слушал меня молча, не перебивая, но по мере приближения моего рассказа к тому моменту, когда наполненная горючим пачка из-под молока влетела в окно арендованной нами машиной, его лицо потемнело, как небо перед грозой. Я знала, что была неправа, не рассказав Андре о той минутной сцене на площади, хотя, с другой стороны, что я могла сказать тогда? Что подозреваю прохожую? Что я испытываю неприятное беспокойство при виде мусульманских женщин, что само по себе может стать проблемой в Париже, где все буквально помешаны на политкорректности?

– Я же не знала… – протянула я, когда последние слова были сказаны.

– Ты и сейчас не знаешь, – покачал головой Андре, а затем вдруг встал, схватился за голову и принялся чертить комнату шагами – туда-сюда, туда-сюда. Я снова закашлялась.

– Чего я не знаю?

– Ни-че-го! – отчеканил Андре. – Мы ничего не знаем, кроме запредельно неправильного факта, что тебя пытались убить. Кто-то, предположительно женщина с черными глазами….

– Почему предположительно? – опешила я, стараясь подавить головокружение, вызванное этим хаотичным движением Андре по палате.

 – Это была женщина.

– Ты уверена? Сегодня ты видела только глаза. В прошлый раз ты видела лицо – частично и смутно, с террасы на четвертом этаже. Ты уверена, что разглядела лицо? Что если это была не женщина, а молодой мужчина? Возможно такое?

– Ну… наверное, – растерялась я. – Были сумерки.

– Были сумерки, – повторил он так, словно я сказала что-то предосудительное.

 – Были сумерки!

– Андре?

– Что? – он развернулся ко мне. – Что – Андре? Тебя хотят убить, понимаешь ты это или нет?

– А ты? – тихо спросила я, и Андре замер, словно наткнувшись на невидимую преграду. Он стоял, молча абсорбируя весь ядовитый сок этого знания, а затем повернул голову к окну.

– Тебе нужно уезжать, – произнес он пугающе спокойно. – Чем быстрее, тем лучше. Сейчас же позвоню Марко. Как хорошо, что я не отпустил самолет.

– Андре!

– Мусульманская одежда может быть простым маскарадом, как бывает, когда преступники надевают шляпы и красные шарфы.

Маскировка плюс единственная примета, которую ты запомнишь и потом озвучишь полиции. Черная одежда, черные глаза. Мусульманский след, террористы. По большому счету, это вообще может быть не мусульманка.

– И не женщина.

– И не женщина, да.

– Но, если это был мужчина, то не крупный и не широкоплечий. Худенький, невысокий. И двигается по-женски.