Фатерланд

Те же высокие стены и патрулирующие часовые. Подобно концлагерю, училище «Зепп Дитрих» было огромным замкнутым учреждением, полностью отгороженным от мира.

– Можно где-нибудь уединиться? – спросил Марш.

Йост смерил его малопочтительным взглядом:

– Здесь никакого уединения. В этом все дело. – Они прошли еще несколько шагов. – Думаю, можно попробовать в казарме. Все сейчас в столовой.

Они повернули, и Йост повел следователя к низкому, выкрашенному в серый цвет зданию. Внутри было мрачно, сильно пахло мужским потом.

Не менее сотни коек, стоящих в четыре ряда. Йост правильно угадал – казарма пустовала. Его койка находилась в центре, ближе к задней стене. Марш сел на грубое коричневое одеяло и предложил Йосту сигарету.

– Здесь нельзя.

Марш помахал перед ним пачкой:

– Давай. Скажешь, я приказал.

Йост с благодарностью взял. Он опустился на колени, открыл стоящий рядом с кроватью металлический рундучок и стал искать что-нибудь под пепельницу. Дверца была откинута, Марш видел, что находится внутри: стопка книжек в бумажных переплетах, журналы, фотография в рамке.

– Можно?

Йост пожал плечами:

– Конечно.

Марш взял в руки фото. Семейный снимок, напомнивший ему фотографию Вайссов. Отец в форме эсэсовца. Застенчивая мать в шляпке. Дочка – прелестная девочка со светлыми косами, лет четырнадцати. И сам Йост – с пухлыми щеками, улыбающийся, совсем не похожий на замученное, остриженное наголо существо, стоящее на коленях на каменном полу казармы.

Йост заметил:

– Изменился, верно?

Марш был потрясен и пытался скрыть это.

– Твоя сестра? – спросил он.

– Она еще учится в школе.

– А отец?

– Сейчас у него машиностроительное предприятие в Дрездене. Он был среди первых в России в сорок первом. Отсюда форма.

Марш внимательно вгляделся в суровую фигуру:

– Никак у него Рыцарский крест?

Высшая награда за храбрость.

– О да, – ответил Йост. – Настоящий герой войны. – Он взял фотографию и положил в рундучок.

 – А ваш отец?

– Он служил на имперском флоте, – сказал Марш. – Был ранен в первую войну. Так по-настоящему и не поправился.

– Сколько вам было, когда он умер?

– Семь.

– Вы о нем вспоминаете?

– Каждый день.

– Вы тоже служили на флоте?

– Почти. На подводной лодке.

Йост медленно покачал головой. Его бледное лицо порозовело.

– Все мы идем по стопам отцов, верно?

– Возможно, большинство. Но не все.

Некоторое время они молча курили.