Конан-варвар. Час Дракона

Видения завтрашнего и вчерашнего дня начисто заслоняют для них настоящее… Вот из таких мечтателей и наш Ринальдо – он просто-таки пылает идеализмом, полагая к тому же, что ему суждено низвергнуть тирана и принести людям свободу. Что же до меня… Всего лишь несколько месяцев назад я собирался до конца дней своих грабить караваны в пустыне и ни о чем большем даже не помышлял, но теперь я позволил пробудиться былым мечтам. Пусть умрет Конан, а на трон воссядет Дион. Настанет и ему час умереть… а за ним и прочим, кто осмелится противиться мне.

От огня ли, от стального клинка, от одного из тех отравленных вин, что ты так мастерски варишь… И тогда… «Аскаланте, король Аквилонии»! Неплохо звучит, а?

Стигиец пожал широкими плечами.

– Было время, – проговорил он с нескрываемой горечью, – когда и я лелеял честолюбивые замыслы, против которых твои суть мишура и детские игры. И до чего в итоге я докатился!.. Мои прежние союзники и соперники, с которыми я спорил на равных, не поверили бы собственным глазам, доведись им увидеть, как Тот-Амон, хозяин Кольца, прислуживает рабу чужеземца, к тому же объявленному вне закона, как он участвует в мелких сварах баронов и королей!.

.

– Нечего было делать ставку на магию и всякие там ритуалы, – отмахнулся Аскаланте. – Я вот предпочитаю полагаться на свой ум и на свой меч!

– Любой ум, любой меч – что солома на ветру перед мудростью и могуществом Тьмы, – проворчал стигиец сквозь зубы, и в его глазах угрожающе заметались искры и тени. – Еще кто из нас служил бы другому, не утрать я Кольцо!

– Как бы то ни было, – раздраженно отозвался вельможный разбойник, – покамест ты носишь на спине отметины моего кнута, и так будет продолжаться и впредь!

– Какая непоколебимая уверенность… – Ненависть на мгновение зажгла глаза стигийца красным огнем преисподней.

 – Рано или поздно, так или иначе, а Кольцо я себе непременно верну. И тогда, клянусь змеиными клыками Сета, ты мне заплатишь…

Горячий нрав аквилонца заставил его вскочить и влепить стигийцу затрещину.

Тот-Амон отшатнулся, на разбитых губах выступила кровь.

– Больно уж осмелел ты, собака! – прорычал Аскаланте. – Остерегись! Покамест я твой хозяин, и не забывай, что мне известна твоя неприглядная тайна!.. А теперь, если осмелишься, можешь хоть с крыши кричать, что Аскаланте вернулся в город и плетет заговор против короля! Ну?

– Я не смею… – утирая расквашенный рот, пробормотал стигиец.

– Конечно не смеешь, – Аскаланте ощерился в холодной улыбке.