Чужак в стране чужой

За чуть не сотню лет бурной своей жизни он много раз оказывался полным банкротом – и столько же, наверное, раз был богаче, чем в данный момент, а потому привык относиться к подобным вывертам судьбы спокойно, как к переменам погоды. И ни при каких условиях не считал копейки.

Другое дело, что вскоре сюда заявятся весьма малоприятные посетители, и тогда начнутся такие песни и пляски – не приведи господь. Ведь эта наивная девочка наверняка наследила по пути, что твоя хромая корова.

Стало быть, в это блаженное убежище придут чужие, незнакомые люди, они будут задавать дурацкие вопросы, выдвигать дурацкие требования… и тогда придется что-то решать, как-то действовать.

И это раздражало больше всего, поскольку Джубал Харшоу философически полагал любые действия тщетными.

Он совсем не ожидал от представителей рода человеческого разумного поведения; по большей части их стоило бы запереть под замок или даже увязать в смирительные рубашки, чтобы не вредили ни окружающим, ни самим себе. Но неужели они его-то не могут оставить в покое – все, кроме тех немногих, кого он сам выбрал себе в сотоварищи.

Джубал Харшоу был искренне убежден, что, предоставленный собственным своим промыслам, он давно уже ушел бы в нирвану… нырнул бы в свой пуп и исчез с глаз потрясенных зрителей, вроде как эти индусские хохмачи. Непонятно, правда, откуда бы тогда взялись потрясенные зрители? Как бы там ни было, неужели нельзя оставить человека в покое?

Немного за полночь Харшоу раздавил в пепельнице двадцать седьмой окурок и сел; в спальне вспыхнул свет.

– К ноге! – крикнул он в прикроватный микрофон.

Через минуту на пороге появилась Доркас, в халате и шлепанцах. Она широко зевала.

– Да, начальник?

– Доркас, все последние двадцать, а то и тридцать лет я был мерзким, никчемным паразитом.

– Тоже мне новость, – еще раз зевнула Доркас.

– Обойдусь без твоих комплиментов. В жизни каждого человека наступает момент, когда он должен забыть о пресловутом «здравом смысле» и грудью встать на защиту какого-то дела – бороться за свободу, сокрушать зло.

– М-м-м…

– Кончай зевать – этот момент настал!

Доркас посмотрела на свои шлепанцы:

– Может, мне сперва одеться?

– Одевайся. И разбуди остальных девиц – дела хватит всем. Облей Дюка холодной водой, пусть он затащит эту идиотскую говорилку в кабинет и подключит.

Вот тут-то Доркас удивилась по-настоящему.

– Это что – телевизор?

– Не заставляй меня повторять.