Фрайди. Бездна (сборник)

Тем не менее изживший и исчерпавший свое назначение патруль длил свое существование еще по меньшей мере столетие, пока корпоративные войны 2170-х не доказали всем бессмысленность поддержания этого международного института.

Послевоенный период демонстрировал обывателям картину устойчивого научно-технического прогресса: возобновились космические сообщения с сепаратистами Марса и Венеры, были запущены первые орбиталища в точки Лагранжа L3, L4 и L5, что обеспечило некоторый отток населения, синтетическая пища покончила с голодом, легализация генетических экспериментов привела к появлению «продвинутых» животных и искусственных существ, приспособленных к неприятным и опасным условиям работы.

На Земле имелись почти все условия, чтобы превратить ее в экологически чистый дом для подросшего человечества. Однако вдумчивый наблюдатель способен был заметить, что темп научного прогресса в переходный период существенно замедлился, и это невозможно было объяснить социальными катастрофами конца XX – начала XXI века. Очевидно, в историю вмешался какой-то новый фактор. Этим фактором была все та же третья сила, именно она искусственно сдерживала научный прогресс, изымая из употребления наиболее эффектные и опасные игрушки, руководствуясь своими представлениями о безопасности и целесообразности. Человечество еще долго могли бы дергать за нитки невидимые кукловоды, но этому положило конец открытие прыжкового двигателя. Изобретение, приблизившее звезды на расстояние вытянутой руки, позволило человечеству разделиться. Центробежные силы, довлевшие над людской цивилизацией последние полвека, проявились и здесь – дочерняя ветвь рода человеческого, homo novus, упаковала вещички (прихватив с собой несколько опасных технологий, наподобие репликатора), погрузилась на звездолеты и отбыла. Этому отлету предшествовали серьезные противоречия в верхушке организации третьей силы, в результате которых доктор Болдуин, ее руководитель, разочарованный сегрегационной политикой «новых людей», остался на Земле («Бездна»). Он по-прежнему пытался играть роль няньки при человечестве, но уже без глобальных претензий и от случая к случаю. Его собственным проектом стала прикладная евгеника – он намеревался улучшить человеческую породу модификацией генов, приближая потенциал homo sapiens к возможностям homo novus, но не пересекая черты, отделяющей один вид от другого. Однако его намерениям не суждено было воплотиться в жизнь.