Лерой. Обещаю забыть

 Но как же не хочется искать новое убежище!

Пока я думаю, что делать, вода в душе затихает. Вариантов нет – сижу в шкафу и стараюсь не дышать. Снова шаги, на сей раз мягкие, слегка хлюпающие. А потом сквозь щёлочку замечаю и босые мужские ноги, выше колена закрытые белоснежным полотенцем.

Щёки горят: тайно подглядывать за мужчиной, который сейчас явно начнёт переодеваться, мне ещё не доводилось. Но оторваться от зрелища не могу. Медленно, словно завороженная увиденным, я скольжу взглядом всё выше и выше, поднимаясь от голых пальцев ног к мускулистой голени и дальше по белому махровому полотну, надеясь, кроме ног увидеть и лицо незнакомца.

Вот только моя тормознутость играет со мной злую шутку. Явно не ожидая, что в раздевалке притаилась сумасшедшая девица, мужчина скидывает полотенце, открывая моему взору абсолютно голые накачанные ягодицы. От неожиданности вскрикиваю и ударяюсь головой о перекладину для плечиков, закусывая губу и понимая, что выдала себя с потрохами.

Со стороны незнакомца слышится бархатистый голос, коим он вспоминает не самые приличные слова, а я зажмуриваюсь от предвкушения собственного позора.

Чувствую, как дверь в шкаф открывается. Свет и свежий воздух бьют в лицо, а вместе с ними до дрожи приятный аромат хвои и лайма, исходящий от мужчины.

– Какого лешего?! – рычит на меня обладатель красивых ног, а я боюсь раскрыть глаза и прикрываю лицо ладонями. Мне стыдно! Боже, как же мне стыдно!

– С тобой всё хорошо? – ухмыляется мужчина, а я, представляя, что он сейчас видит перед собой, сжимаюсь ещё сильнее.

– Может, покинешь чужую раздевалку? Или не насмотрелась ещё? – Он точно издевается, совершенно не жалея меня.

– Да! Сейчас! Простите, я не специально, – бормочу себе в ладони, но не могу сдвинуться с места.

– Чего ты там булькаешь? – произносит мужчина и огромными тёплыми, слегка влажными ладонями накрывает мои, освобождая закрытое лицо.

– Ну, – мягко произносит он,– и что ты забыла в мужской раздевалке?

Понимаю, что глупо и дальше избегать разговора, открываю глаза, но не решаюсь их поднять.

 И снова вижу голые мужские ступни. Молю Бога, чтобы этот великан накинул обратно полотенце, и медленно поднимаю глаза – нет, в этот раз не с вожделением рассматривая незнакомца, а от дикого, всепоглощающего стыда, оттягивая неизбежное.

Когда глаза цепляются за белоснежную ткань, становится чуть легче.