Кот, который ходил сквозь стены

Ты заканчиваешь постройку очень дорогого сегмента, и насколько я помню, в «Уолл-стрит джорнал» писали, что ты обошелся без продажи облигаций. Сколько из так называемых условно-депозитных денег крутится в виде колец, от сто тридцатого до сто сорокового? И сколько человек должны улететь в течение одной недели, чтобы разорить твой банк? Ты можешь выплатить деньги по первому требованию, Сетос? Или эти депозиты мошеннические, как и все твои махинации?

– Скажете это на публику, и я засужу вас во всех судах системы! Подписывайте квитанцию и уходите.

Гвен потребовала, чтобы деньги пересчитали в нашем присутствии, после чего поставила свою подпись. То же самое сделал и я.

Пока мы получали деньги, ожил терминал на столе у Сетоса. Экран был виден только ему, но я сразу же узнал голос главного проктора Франко.

– Мистер Сетос!

– Я занят.

– Это срочно! В Рона Толливера стреляли. Я…

– Что?!

– Только что! Я в его кабинете. Он тяжело ранен. Скорее всего, не выживет. Но у меня есть свидетели.

Это дело рук того мнимого доктора, Ричарда Эймса…

– Заткнись!

– Но, босс…

– Заткнись, тупой никчемный идиот! Немедленно ко мне! – Сетос вновь переключился на нас. – А теперь убирайтесь.

– Пожалуй, я лучше подожду и познакомлюсь с этими свидетелями.

– Убирайтесь! Вон со станции!

Я подал руку Гвен.

7

Честного человека не обманешь. Нужно, чтобы воровство сперва поселилось в его душе

    Клод Уильям Дюкенфилд[18 - Клод Уильям Дюкенфилд – американский актер, комик, фокусник и писатель, более известен как У.

К. Филдс. – Примеч. С. В. Голд.] (1880–1946)

В коридоре мы обнаружили Билла, который все так же сидел на моей сумке, держа в руках деревце. Он встал, неуверенно глядя на нас, но когда Гвен ему улыбнулась, ухмыльнулся в ответ.

– Есть проблемы, Билл? – спросил я.

– Никаких, босс. Э-э… одно чмо пыталось купить у меня деревце.

– Почему ты его не продал?

Он ошеломленно уставился на меня:

– Чего?! Оно ведь ее?

– Именно.

Если бы ты продал его, знаешь, что она сделала бы с тобой? Утопила бы в гусеницах, вот что. Ты не решился ее прогневать и поступил умно. Но зато – никаких крыс. Пока ты рядом с ней, крыс можешь не бояться. Верно, госпожа Хардести?

– Верно, сенатор. Никаких крыс, ни за что. Билл, я горжусь, что ты не дал ввести себя в искушение. Но я хочу, чтобы ты оставил свой жаргон. Кто-нибудь услышит и примет тебя за бродягу, а нам это совсем ни к чему.