Красная планета. Звездный зверь (сборник)

Фрэнк что-то пробормотал. Дышал он тяжело и хрипло. Джим снял с него маску и потрогал лицо: оно было горячим. Больше пока он ничего не мог сделать для Фрэнка. Чувство тяжести не оставляло Джима. Марсианин, похоже, был не расположен к разговору, да Джима и не тянуло разговаривать на его языке. Виллис свернулся в шар. Джим лег рядом с Фрэнком, закрыл глаза и попытался ни о чем не думать.

Потом он ощутил на миг, что стал легким, почти до головокружения, снова отяжелел и не мог понять, что это с ним творится.

Он полежал еще несколько минут, потом К’бумч наклонился над ним и что-то сказал. Джим сел, и оказалось, что с ним снова все в порядке. К’бумч поднял Фрэнка, и они вышли из комнаты.

В большом зале с куполом ничего не изменилось, только теперь там собралось много марсиан, больше тридцати. Когда К’бумч с ношей на руках, а за ним и Джим вышли из дверной арки, один из марсиан отделился от остальных и подошел к ним. Для марсианина он был невелик ростом.

– Джиммарло, – сказал он, употребив символ звательного падежа.

– Гекко! – завопили в два голоса Джим и Виллис.

Гекко склонился над ним.

– Друг мой, – мягко прогудел он. – Мой маленький, изувеченный друг.

Он взял Джима на руки и понес куда-то, а другие марсиане уступали ему дорогу.

Гекко быстро шел по каким-то туннелям. Оглянувшись, Джим увидел, что К’бумч и вся прочая компания следуют за ними по пятам, и покорился обстоятельствам. Гекко вошел в комнату средних размеров и опустил Джима на пол, а рядом с ним положили Фрэнка.

Фрэнк заморгал и спросил:

– Где это мы?

Джим посмотрел по сторонам. В комнате было несколько «насестов» для сидения, составленных в круг. Куполообразный потолок изображал небо. По одной стене протекал канал, прямо как настоящий. На других участках изогнутой стены виднелись силуэты марсианского города, перья его башен парили в воздухе. Джим узнал эти башни, узнал город; он узнал эту комнату. Это была та самая комната, в которой он «сближался» с Гекко и его друзьями.

– Провалиться мне на месте, Фрэнк, мы опять в Кинии.

– Как? – Фрэнк сел, обвел глазами комнату, снова лег и крепко зажмурил глаза.

Джим не знал, смеяться ему или плакать. Столько усилий! Побег, стремление добраться до дому, благородный отказ Фрэнка сдаться преследователям, несмотря на болезнь и усталость, ночь в пустынной капусте – и вот вам, пожалуйста: они снова в трех милях от станции Киния.