Нам, живущим. Реквием

Перри хлопнул ладонью по лбу и изобразил притворную агонию:

– Хватит, женщина, хватит! Больше ни слова! Все. Остановись. И еще кое-что. Ответь мне на этот вопрос, чтобы я умер счастливым. У арбузов есть семечки?

– А что, раньше были?

Перри подшагнул к краю бассейна, принял позу оратора и продекламировал:

– Прощай, о скорбный мир. Папа склеивает ласты! Sic semper[7 - Такова участь (лат.). – Примеч. перев.] семян.

Он зажал нос большим и указательным пальцем, зажмурился и спрыгнул в бассейн солдатиком.

Он всплыл, отфыркиваясь, и обнаружил, что Диа на, истерически смеясь, утирает слезы.

– Перри! Ну ты и клоун! Прекрати!

– Поведай же мне, мрачная птица[8 - В оригинале «bird of mournful numbers» – птица печальных строф; возможно, отсылка к «Псалому жизни» Г. Лонгфелло. – Примеч. С. В. Голд.], а в ежевике все еще есть косточки? – торжественно спросил Перри.

Диана сдержала смех:

– В ежевике есть косточки, дуралей.

– Лишь это я хотел узнать.

Голова Перри исчезла, и он принялся убедительно изображать утопающего, издавая булькающие звуки.

Диана нырнула в бассейн, догнала Перри на дне и принялась его энергично щекотать. Они всплыли вместе. Перри кашлял и фыркал:

– Ну ты и вредина, я из-за тебя чуть не задохнулся.

– Прости. – Она снова захихикала.

Несколько минут спустя Перри лежал на боку, обсыхая, и наблюдал за Дианой, оставшейся в бассейне. Она лежала на спине, над водой выступали лишь ее лицо и изгибы грудей. Волосы расплылись нимбом вокруг головы.

Теплое солнце прогрело тела молодых людей, навеяло вялость и умиротворение. Перри отщелкнул камешек в бассейн. Камешек плюхнулся в воду и брызнул Диане на лицо. Она повернулась на бок, двумя легкими движениями достигла края бассейна и положила руки на край.

– Ты голоден, дружок?

– Вот ты спросила, и я сразу понял, что чего-то не хватает.

– Тогда давай поедим. Нет, не вставай. Мы поедим здесь. Все уже готово.

Диана вернулась с груженым подносом размером с нее саму.

– Перри, перебирайся в тень.

У тебя нет моего загара, и мне не хотелось бы, чтобы ты сгорел.

Минут сорок пять спустя Диана зашевелилась, прервав обеденную спячку.

– Прежде чем ты вернешься к учебе, я хочу, чтобы с тебя сняли мерку для кое-какой одежды.

Перри выглядел удивленным:

– Одежды, постой, у меня сложилось впечатление, что в ней нет необходимости.

Диана озадаченно посмотрела на него:

– Ты не можешь вечно сидеть дома, Перри. А снаружи холодно.