Небесный фермер. Среди планет. Космическое семейство Стоун (сборник)

Ширина ее от носа до кормы составляла сто пятьдесят футов, а окружность вдоль цилиндра – около пятисот. Получается в среднем около сорока квадратных футов на пассажира, но немало места занимают лестницы, коридоры, стены и прочее. В итоге каждому оставалось место для койки и еще примерно столько же свободного пола.

В подобном пространстве родео не устроишь – даже хоровод водить не получится.

Палуба А была больше, а палуба С меньше, поскольку находилась ближе к оси, но в среднем выходило то же самое. Совет организовал систему временных зон, чтобы оптимально использовать камбуз и столовые и чтобы мы не наступали друг другу на пятки в душевых.

Палуба А жила по гринвичскому времени, палубу В оставили в зоне плюс восемь, то есть по времени Западного побережья, а палубу С перевели в зону минус восемь, по филиппинскому времени. Естественно, мы оказались бы при этом в разных днях, но сутки всегда официально отсчитывались по Гринвичу, а вся эта уловка предназначалась лишь для того, чтобы равномерно распределить использование столовых.

Собственно, больше беспокоиться было не о чем. Мы рано вставали, страдая не от усталости, но от скуки, и ждали завтрака. После завтрака главной мыслью становилось, как убить время до обеда. Вся вторая половина дня проходила в ожидании волнующего события, каковым являлся ужин.

Должен признать, что идея заставить нас учиться оказалась не столь уж плохой, поскольку позволяла с пользой потратить по два с половиной часа утром и после обеда. Некоторые взрослые жаловались, что столовые и все свободное пространство постоянно забиты учениками, но чего они еще могли от нас ожидать? Что мы станем висеть на антеннах? В любом случае в классе мы занимали меньше места, чем если бы болтались под ногами.

И все же школой это можно было назвать с большой натяжкой. В трюме имелось несколько учебных автоматов, но добраться до них мы не могли, и их все равно бы не хватило на всех. Каждый класс состоял примерно из двух десятков ребят и одного из взрослых, обладавших теми или иными знаниями, – просто удивительно, сколь многие взрослые не знают вообще ничего! Взрослый рассказывал о том, что знал лучше всего, а ребята его слушали.

Потом мы задавали вопросы, а он задавал вопросы нам. Никаких настоящих экзаменов, никаких экспериментов, никаких демонстраций, никаких стереофильмов.

Отец говорит, что это лучшая школа в мире – мол, университет, по сути, всего лишь бревно, на одном конце которого сидит преподаватель, а на другом студент.