Шестая колонна. Там, за гранью. Утраченное наследие

Он по-прежнему чувствовал, что где-то в рассказе Томаса промелькнула мысль, которая могла бы оказаться полезной. Он снова и снова прослушивал запись, но, хотя к этому времени уже выучил ее наизусть, никак не мог уловить того, что искал.

«– Они систематически вытравляют все, что составляет американскую культуру, – говорил Томас. – Закрыты школы, не выходят газеты. Напечатать что бы то ни было по-английски считается уголовным преступлением. Они объявили, что вскоре всякую деловую переписку нужно будет вести на их языке, а до тех пор все письма должны проходить цензуру.

Запрещены любые собрания, кроме религиозных.

– Я думаю, этому они научились в Индии. – В записи его собственный голос звучал как-то непривычно. – Так легче держать рабов в повиновении.

– Наверное, вы правы, сэр. По-моему, это исторический факт: процветающие империи всегда мирились с местными религиями, хотя искореняли все остальное.

– Похоже на то. Продолжайте.

– Я считаю, что реальная сила их режима основана на системе регистрации.

Они ввели ее с самого начала и ничему другому не уделяли столько внимания. В результате Соединенные Штаты теперь превращены в один большой лагерь военнопленных, где почти никто не может свободно перемещаться и общаться с другими без разрешения надзирателей».

Слова, слова, слова! Ардмор столько раз их прослушивал, что уже почти не улавливал смысла. Может быть, в рассказе Томаса ничего такого и не было и все это ему только померещилось?

В дверь постучали. Это был Томас.

– Меня попросили вам кое-что сказать, сэр, – начал он осторожно.

– Что же?

– Видите ли, все собрались в зале. Они хотят с вами поговорить.

Еще одно совещание, на этот раз не по его инициативе. Что ж, придется идти.

– Скажи, что я сейчас буду.

– Слушаюсь, сэр.

После того как Томас вышел, он несколько секунд сидел неподвижно, потом подошел к письменному столу и достал из ящика свой пистолет. Запахло бунтом – об этом можно было догадаться по тому, что кто-то решился созвать общее совещание без его разрешения.

Он проверил обойму, передернул затвор, надел портупею, но, подумав, снял ее и положил пистолет обратно в ящик. В таком бардаке это ему не поможет.

Он вошел в зал, занял свое место во главе стола и сказал:

– Я вас слушаю.

Брукс окинул взглядом стол, убедился, что больше никто говорить не собирается, откашлялся и начал:

– Э-э-э… Мы хотели бы спросить, есть ли у вас какой-нибудь план действий.

– Нет. Пока нет.