Шестая колонна. Там, за гранью. Утраченное наследие

Ни одно животное в биологической лаборатории не пострадало! Неужели вы не понимаете?

– Да, но… Ах, вот что, кажется, я… Значит, крыса осталась жива и ваши мыши не пострадали, а люди, которые были рядом, погибли?

– Конечно! Конечно! – радостно подтвердил Брукс.

– Хм… Нечто такое, что запросто убивает две сотни людей сквозь скалу и металл, но не трогает мышей и им подобных? Никогда не слышал о силе, которая могла бы убить человека и оставить в живых мышь. – Ардмор кивнул в сторону установки. – Похоже, эта штука может оказаться нам полезной, Кэлхун.

– Может, – согласился Кэлхун. – Если только мы научимся ею управлять.

– А у вас есть на этот счет сомнения?

– Ну, мы ведь не знаем, как она убивает, не имеем представления, почему она оставила в живых нас шестерых, и не понимаем, по какой причине не пострадали животные.

– Так. Что ж, по-видимому, дело именно в этом. – Ардмор еще раз взглянул на нехитрую, но такую загадочную установку. – Доктор, я не хотел бы с самого начала вмешиваться в ваши дела, но прошу вас не включать этот рубильник, не поставив предварительно в известность меня.

Он покосился на неподвижное тело Ледбеттера на полу и поспешно отвел глаза.

За кофе с бутербродами они продолжали обсуждать положение дел.

– Значит, никто толком не знает, над чем работал Ледбеттер?

– В общем, да, – подтвердил Кэлхун. – Я помогал ему по части математики, но он же был гений, и наши ограниченные умы только приводили его в раздражение.

Будь жив Эйнштейн, они еще могли бы поговорить на равных, но со всеми нами он разговаривал только о том, в чем ему была нужна помощь, или обсуждал детали, которые хотел поручить помощникам.

– Значит, вы не знаете, чего именно он хотел добиться?

– Пожалуй, можно сказать – и да и нет. Вы знакомы с общей теорией поля?

– Боже упаси, конечно нет!

– Ну, тогда нам будет трудновато с вами объясняться, майор Ардмор. Доктор Ледбеттер изучал теоретически возможные дополнительные спектры…

– Дополнительные спектры?

– Ну да.

Видите ли, за последние полтора столетия главные успехи физики были достигнуты в изучении всего спектра электромагнитных излучений: свет, радиоволны, рентгеновские лучи…

– Да-да, это я знаю, но что за дополнительные спектры?

– Это я и пытаюсь вам объяснить, – сказал Кэлхун с ноткой раздражения в голосе. – Из общей теории поля следует, что могут существовать по меньшей мере еще три типа спектров.