«Уолдо», «Неприятная профессия Джонатана Хога» и другие истории

Кстати, а разве излучение от твоей станции гуляет по этому помещению?

– Да.

– Тогда напялю-ка я свое защитное пальтецо. И тебе тоже это не на пользу.

– Без разницы. Сейчас выключу.

Едва Уолдо обернулся к выключателю, раздалось приятное чириканье. Бальдур гавкнул. Граймс огляделся по сторонам, высматривая, откуда звук.

– Ты что тут себе завел? – спросил он.

– Вы о чем? Ах это. Это мои часы с кукушкой. Забавно, верно?

Граймс согласился, что забавно, хотя особой пользы в этом приобретении не видел.

Уолдо пристроил часы на ободе легкого металлического колеса, вращавшегося с такой скоростью, чтобы часы находились под действием центробежной силы в одно g.

– Смастерил эту игрушку, пока раздумывал над проблемой инопространства, – продолжал Уолдо. – Надо было чем-то руки занять.

– Насчет этого инопространства я как-то не совсем четко понимаю.

– Представьте себе континуум, очень похожий на наш и наложенный на наш примерно так же, как один лист бумаги накладывается на другой. Оба пространства неслитны, они отделены одно от другого самым малым интервалом, какой только можно себе вообразить.

Они сосуществуют, но обычно не соприкасаются. Имеет место взаимная однозначность между точками обоих пространств, как мне представляется, хотя они необязательно имеют одни и те же размеры или форму.

– Эй, подумай лучше – они должны их иметь.

– Никоим образом. Представим себе отрезок прямой длиной в милю и отрезок длиной в дюйм. В котором из них больше точек?

– Разумеется, в том, что длиной с милю.

– Нет. Количество точек в них обоих одинаково. Хотите, докажу?

– Верю тебе на слово. В жизни не занимался этими разделами математики.

– На слово так на слово. Ни размеры, ни форма не являются помехой для установления полного точечного взаимосоответствия двух пространств. Да и сами эти понятия тут, по существу, неприложимы. «Размеры» – это вопрос внутренней структуры пространства, его протяженности, выраженной через свойственные ему одному постоянные. А «форма» существует сама по себе – по крайней мере, вне нашего пространства, – это проблема кривизны пространства, его открытости или замкнутости, динамики расширения или сжатия.

Граймс пожал плечами:

– На мой слух это звучит как тарабарщина.

И отвернулся, глядя, как вертятся на своем колесе часы с кукушкой.

– Наверняка, – радостно согласился Уолдо. – Мы ограничены собственным опытом. Знаете, каким я представляю Иномир? (То был чисто риторический вопрос.