Время для звезд

И в том и в другом. Ты поправишься. – Вдруг ее лицо скривилось. – Ну и видок у тебя был! Мне теперь кошмары снятся.

– Зачем тебе позволили смотреть на меня?

– Да просто не могли запретить. Я ведь твоя ближайшая родственница.

– Надо же! И кем назвалась, сестрой или племянницей?

– Чего? Да я и есть твоя ближайшая родственница.

Я чуть было не сказал, чтобы не придуривалась, но вовремя прикусил язык. Мы единственные представители рода человеческого в радиусе ста шестидесяти триллионов миль. Как всегда, Чибис была права.

– Так что пришлось давать им разрешение, – продолжала она.

– На что? Что они со мной делали?

– Ну, сначала сунули тебя в жидкий гелий. Продержали там целый месяц, а я была вместо морской свинки. Потом, три дня назад – три наших дня, – дали тебе оттаять и приступили к восстановительным процедурам. С тех пор ты поправляешься.

– А сейчас в каком я состоянии?

– Ну… ты снова отрастаешь. Регенерируешь. Кип, это не кровать. Просто так выглядит.

– А что же это?

– У нас нет подходящего термина, а их слово я не смогу произнести – слишком высокие звуки.

– Хотелось бы посмотреть.

– Боюсь, что нельзя. Ты еще не знаешь всего, Кип. Им пришлось срезать с тебя скафандр.

Это меня ужалило в сердце сильнее, чем известие о моем плачевном состоянии.

– Что? Оскара! Его разрезали? Я имею в виду мой скафандр.

– Я знаю, что ты имеешь в виду. В бреду ты постоянно обращался к Оскару, да еще и отвечал вместо него. Иногда кажется, что ты шизик, Кип.

– Ты спутала, малявка, – это раздвоение личности. А ты, кстати, параноик.

– Да это мне сто лет известно. Но я хорошо адаптировалась. Не желаешь ли повидать Оскара? Мамми сказала, ты захочешь, чтобы он был рядом. – Она открыла шкаф.

– Погоди! Ты же сказала, что его разрезали!

– И починили. Как новенький, даже лучше.

Время, милая! Помни, что я тебе говорила.

– Иду, Мамми! Пока, Кип. Я скоро вернусь. Буду очень часто тебя навещать.

– Ладно. Оставь шкаф открытым, чтобы я мог видеть Оскара.

Чибис навещала, но не «очень часто». Я не обижался, во всяком случае не сильно. Ее окружали тысячи «познавательных» вещей, в тысячи мест она могла сунуть свой любопытный нос, и все такое новое и интересное – она была увлечена почище щенка, жующего тапку. У наших хозяев от нее голова шла кругом.