Время для звезд

Банкнота, бумажка и носовой платок были выстираны.

Одежда, тщательно отреставрированная и безукоризненно чистая, ждала на столе. Носки были не мои; ткань на ощупь напоминала войлок, если бывает войлок, который не толще салфетки «Клинекс» и не рвется при растягивании. На полу стояли кроссовки, точно такие же, как у Чибис, с логотипом «Ю. С. Раббер», но моего размера и тоже из войлока, потолще. Я оделся.

Я оглядывал себя в зеркале, когда Чибис пинком распахнула дверь.

– Кто-нибудь дома? – Она держала поднос.

 – Как насчет завтрака?

– Чибис! Посмотри на меня!

Она посмотрела.

– Неплохо, – признала она, – для обезьяны. Тебе надо постричься.

– Разве это не чудо! Я снова целехонек!

– Ты никогда и не разваливался, – сказала она, – разве что местами. Меня каждый день информировали о ходе твоего выздоровления. Куда поставить?

Она опустила поднос на стол.

– Чибис, – сказал я, задетый за живое, – тебя совсем не волнует, что я поправился?

– Конечно волнует. Стала бы я просить у них разрешения принести завтрак? Да я еще вчера знала, что тебя собираются распеленать.

Как думаешь, кто тебя побрил и обрезал ногти? Гони доллар. Бритье дорожает.

Я взял несчастный доллар и протянул ей. Она не взяла:

– Шуток не понимаешь?

– «Ни кредитором будь, ни должником…»

– Полоний. Старый тупой зануда. Кип, чтобы я взяла у тебя последний доллар!

– Ну и кто тут не понимает шуток?

– Давай лопай, – сказала она. – Этот пурпурный сок на вкус как апельсиновый – очень неплохо.

Болтунья – имитация, я попросила покрасить ее в желтый цвет – яйца здесь ужасные. Неудивительно, если знать, откуда их берут. Вот эта маслянистая субстанция – растительный жир, тоже подкрашенный. Хлеб – он и есть хлеб, сама поджаривала. Соль тоже настоящая, только они удивились, что мы ее едим, – для них она ядовита. Не беспокойся, все проверено на морской свинке, то есть на мне. Кофе нет.

– Страдать не буду.

– Я его вообще не пью – хочу подрасти. Ешь. Тебе специально понизили уровень сахара в крови, чтобы проголодался.

Аромат был замечательный.

– А твой завтрак где, Чибис?

– Я уже поела. Буду смотреть на тебя и глотать слюнки.

Пища, при всей своей непривычности, была то, что доктор прописал, – в данном случае, наверное, буквально. Никогда не получал такого удовольствия от еды.

Наконец я перевел дыхание:

– Надо же, нож, вилка! Ложки!

– Единственные на всей… – Она пропела название планеты.