Время для звезд

Чибис уставилась на него, он уставился на нас. Девочка взвизгнула; он повернулся и побежал к пещере, косолапо, но быстро.

Я схватил Чибис:

– Пойдем отсюда!

– Не торопись, – спокойно сказала она. – Он не скоро вылезет. – И попыталась раздвинуть кусты.

– Чибис!

– Попробуй-ка! – Она постучала по воздуху. – Его держат взаперти.

Проход в арке был перекрыт невидимой преградой. От моих усилий она подавалась, но не более чем на дюйм.

– Пластик? – предположил я. – Как оргстекло, только более упругий?

– Мм… – сказала Чибис.

 – Больше похоже на шлем моего скафандра. Но прочнее… и могу поспорить, что пропускает свет только в одну сторону. Вряд ли он нас видел.

– Ладно, пошли обратно. Может, сумеем запереться в комнатах.

Она продолжала ощупывать барьер.

– Чибис! – резко сказал я. – Ты меня не слушаешь.

– Зачем же ты говоришь, – высказала она резонное недоумение, – раз я не слушаю?

– Чибис! Не время пререкаться.

– Ну совсем как мой папа! Погоди, этот тип сейчас вылезет, он же потерял крысу, которую жевал.

– Когда вылезет, нас с тобой здесь уже не будет. А вздумаешь кусаться, сам укушу.

Она с досадой повернула голову:

– А вот я бы не стала кусать тебя, Кип, что бы ты ни вытворял. Но раз уж так уперся – ладно. Вряд ли он вылезет раньше чем через час. Еще вернемся.

– Хорошо. – Я потащил ее прочь.

Но смыться не удалось. Я услышал громкий свист и оклик:

– Эй, парнишка! Эй, ты!

Слова были не английские, но я достаточно хорошо их понял. Вопли исходили из следующей по коридору арки.

Я помедлил, а потом двинулся к ней, тем более что Чибис была уже там.

В дверях маячил мужчина лет сорока пяти. Точно не неандерталец; вроде цивилизованный. Одет в длинную и тяжелую шерстяную тунику, подпоясанную так, что получалось подобие килта. Ноги, обтянутые шерстяной тканью, обуты в короткие, тяжелые, сильно поношенные сапоги. На перевязи висел меч, тоже тяжелый и короткий; с другого бока к поясу крепился кинжал. Волосы были пострижены, лицо побрито, но не день и не два назад – на щеках седая щетина.

Лицо не дружелюбное, но и не злобное – просто настороженное.

– Спасибо, – сказал он хрипло. – Ты тюремщик?

Чибис ахнула:

– Да это же латынь!

Как надо поступить, когда вслед за троглодитом встречаешь легионера? Я ответил:

– Нет, я сам заключенный.

Это я произнес на испанском и повторил на очень приличной классической латыни. Я воспользовался испанским, потому что Чибис немного ошиблась.