Время для звезд

Она посадила нас на околице, спела прощальную песенку и исчезла.

Конечно, нет ничего незаконного в том, чтобы прохаживаться по ночным улицам города в скафандрах, да еще с тряпичной куклой в руках. Но выглядит это странно – и нас замели полицейские. Они позвонили отцу Чибис, и уже через двадцать минут мы сидели в его кабинете, попивали какао, подкреплялись пшеничными хлопьями и разговаривали.

Маму Чибис чуть не хватил удар. Пока тянулась наша история, она так часто восклицала «Поверить не могу!», что профессор Райсфельд сказал:

– Прекрати, Дженис.

Или иди спать.

Я ее не виню. Ее дочь пропала на Луне и считалась погибшей – и вот она чудесным образом возвращается на Землю. Но профессор Райсфельд нам поверил. Как у Мамми был дар понимания, так и у него был дар осмысления данных. Когда появлялся факт, он отбрасывал версии, которые не соответствовали этому факту.

Он осмотрел скафандр Чибис, велел включить шлем, зажег свет, чтобы сделать шлем непрозрачным, – и все это с улыбочкой.

Потом потянулся к телефону.

– Это должен увидеть Дарио.

– В полночь, Курт?

– Хоть бы и так, Дженис. Армагеддон не станет ждать до понедельника.

– Профессор Райсфельд!

– Да, Кип?

– Может, сначала вы захотите посмотреть другие вещи?

– Хм…

Я выгреб все из карманов Оскара – оба маяка, по одному на каждого из нас, листы металлической «бумаги», покрытой уравнениями, обе «счастливки» и две серебристые сферы. По пути на Землю мы останавливались на Веге-5, где провели большую часть времени под своего рода гипнозом, пока профессор Джо с коллегой выкачивали из нас познания о земной математике.

Они не изучать ее хотели – о нет! Им нужен был наш язык математических символов, от радикалов и векторов до хитрых закорючек теоретической физики, чтобы они смогли обучать нас. Результаты были записаны на металлической бумаге.

Сначала я показал профессору Райсфельду маяки.

– Сектор Мамми включает теперь и Землю.

Мамми велела включить маяк, как только она нам понадобится. Она всегда будет рядышком – самое большее за тысячу световых лет. Но прилетит даже издалека.

– Ага… – Профессор посмотрел на мой маяк. Он был меньше и аккуратнее того, смастеренного на Плутоне. – Нельзя ли разобрать его?

– Э-э-э… там заключена огромная энергия. Может рвануть.

– Гм… – Он с задумчивым видом вернул маяк.

Что такое «счастливки», трудно объяснить.