Не убоюсь зла

Можешь потом спать дальше, а мне нужно очень рано встать.

– Зачем?

– Надо еще разок порадовать босса. – Юнис поделилась идеей о полной раскраске в сочетании с эротическим бельем.

Джо пожал плечами:

– Не вопрос. Зачем стринги? Глупо. Старый хрыч помирает, пусть чуток попялится напоследок.

– Дорогой, так надо. Босс считает себя современным и гордится тем, что «идет в ногу со временем», а на деле его взгляды сформировались давно, когда нагота была не просто экстравагантной, а греховной. Он считает меня милой деревенской девушкой, которую современная мода обошла стороной.

Минимум белья, краска и туфли – и по его «современным» стандартам я уже не голая. Милая девушка, лишь притворяющаяся развратной, чтобы его потешить. Босс это обожает.

Джо помотал головой:

– Не секу.

– Ну как же, дорогой! Ты же сам рассказывал мне про символизм в искусстве. Вот и здесь то же самое, с понятными боссу символами. Нагота в наше время ничего особенного не значит, а для него – значит.

Если я сниму последний клочок нейлона, то превращусь из милой шаловливой девушки в обычную шлюху.

– А чего тут плохого? Анджела – шлюха.

(«Постоянно забывающая предохраняться», – сказала Юнис про себя.)

– Ничего плохого. Но босс считает иначе. Его непросто понять. Мне двадцать восемь, а ему за девяносто, и в ход его мыслей я не врубаюсь. Если перегнуть палку, он может рассердиться, а то и вообще меня уволить. Что нам тогда делать? Ты ведь не хочешь продать эту милую квартирку?

Все так же в позе лотоса, она огляделась.

Да, очень мило. Все, кроме припаркованного у выхода «гэдэбаута» и кровати в углу, являло собой пестрый беспорядок живописной студии, переменчивый, но в то же время постоянный. Высокие северные окна защищала узорчатая стальная решетка – красивая и очень прочная. Здесь Юнис всегда было тепло и уютно.

– Юнис, радость моя…

Юнис замерла. Джо пользовался краткоязом почти постоянно, и она всякий раз удивлялась, когда он переходил на правильный английский, хотя Джо владел им так же хорошо, как она… ну, почти так же хорошо.

Во всяком случае, он говорил достаточно грамотно для человека, учившегося по практически ориентированной программе.

– Что, милый?

– Я-то секу. Про тебя не знал. Проверял, красавица моя. Мне, конечно, не девяносто лет, но любой художник понимает значение фигового листка. Не нужно искать в символизме мистера Смита того, чего там нет. Но будь по-твоему.