Коллекционеры цветных душ

После чего архаик-инженер заявлял, что у него от шума разболелась голова и не пошли бы они все трудиться в какое-нибудь другое место. В Нижний Ад, например.

Очень скоро Лотос пожалел, что решил перебраться под крылышко высшего эшелона, оставив тихую жизнь в юридической конторе. В отсутствие Сантариала с его неизменной уверенностью и непобедимым обаянием Лотос вновь начал сомневаться в своих силах. Наверно, Сантариал предвидел подобный поворот, потому что на второй день на кухню заглянула Лаванда. В длинном переливчатом платье-халате (как потом узнал Лотос, оно называлось «кимоно») секретарша проскользнула в святая святых шеф-повара и там, заправляя за ухо глянцевый локон своей затейливой причёски, долго и очаровательно улыбалась шефу и что-то убедительно говорила.

Должно быть, шеф-повар не впервые подвергался чарам Лаванды и выработал иммунитет, потому что прошло некоторое время, прежде чем он окончательно сдался и пробурчал:

– Ну хорошо, хорошо. Я позволю ему регулировать температуру воды и держать шланг, когда мои помощники будут мыть тарелки.

К концу второй недели Лотос возненавидел все кухни, всех поваров и всю кулинарию в целом, чего раньше за ним не водилось. Правда, ему неожиданно удалось заслужить уважение архаика-инженера: будучи в ярости после очередного объяснения с шеф-поваром на тему «и откуда только такие недотёпы берутся», он походя так пнул крошильницу, что та сразу исправилась и начала работать нормально.

Устав от бесконечных пререканий, Лотос выхватил у помощника ящик с чистой посудой и, невзирая на протестующие возгласы, быстро перетёр её.

Правда, для этой цели он умудрился схватить вместо полотенца парадный фартук шефа. Пока тот не пришёл в себя и не взъярился, Лотос буркнул что-то неразборчивое и от греха подальше отправился в местный буфет, куда сотрудники заглядывали в промежутках между основными приёмами пищи.

Сантариал возник рядом в тот самый момент, когда Лотос погрузился в созерцание содержимого витрины.

– Ты мне нужен, – заявил он безо всяких прелюдий.

«А мне нужна еда», – подумал гигант.

– Сначала я съем этот кекс, – произнёс он.

– Хочешь покончить с собой?

Лотос глубоко вздохнул и закрыл глаза. Сантариал был прав, прав тысячу раз. Сейчас не время обеда, и эта засохшая плюшка не насытит его ни на минуту, но что он мог поделать? Перед ним была пища. Со времён голодного детства Лотос ненавидел пустоту в желудке. Стоило появиться малейшим спазмам – и он уже был не властен над собой.