Коллекционеры цветных душ

Казалось, он не сомневался, каким будет ответ.

Лотос улыбнулся – улыбка медленно растягивала его губы, пока не переросла в гримасу, обнажившую острые клыки…

Он решительно отказался.

Даже, возможно, прибавил: «Ни за какие деньги».

Что, впрочем, не точно, ибо от ярости разум его слегка помутился. Единственное, в чём Лотос был твёрдо уверен – он не прибил того наглого субъекта.

Просто потому, что не мог этого сделать.

Поворотный момент в судьбе – это что-то вроде развилки на дороге.

Для Лотоса такой момент наступил, когда он увидел за стойкой Рыжеглота, чья морда прямо расплылась от радости и гордости за преуспевающего собрата. «Они думают, что знают меня, – впервые в жизни подумал он. – Они, все».

– Ну как, спровадил его? Он доволен?

– Да, всё отлично. Деталей не разглашаю, сам понимаешь.

От Рыжеглота пахло не рыбой, а одеколоном «Печень трески». Что, на взгляд Лотоса, было гораздо противнее.

– Рыжий, я в контору.

Рыжеглот покивал, склонив голову к левому плечу. Правый глаз у него слегка косил.

– Честная работа? Похвально. Но помни, мой мальчик: достойная жизнь не всегда обеспечивает достойное существование… Стоп! А если шкаф опять развалится? – вдруг очнулся он.

– Вы стену на место поставьте!

– Да, приоритеты – дело важное, правильно говоришь. Поставим, не капитальная, чай! – вздохнул Рыжеглот и расставив пальцы, помахал в воздухе здоровенной пятернёй: дескать, лети, птичка, благословляю!

Лотос Растиплющ прекрасно знал, что этот мир без него обойдётся.

Причём знал довольно давно. То, к чему другие шли годами медленно и мучительно, низвергаясь с высот заоблачных мечтаний, истекая кровью убитых иллюзий, кромсая собственного убогое «эго» – одним словом, приспосабливаясь к этой реальности, – было у него с самого начала. Он с этим родился. Мир продолжит вертеться, даже если ты сдохнешь – поистине восхитительное ощущение.

Лотос Растиплющ был закоренелым эгоистом. Он не мог радоваться за других (тех, кому повезло больше), прозябая в грязи и убожестве – естественной среде обитания самой низшей касты гигантов Побережья. В глубине души он мог быть благороден и великодушен, однако сам не знал об этом. Он вообще ни о чём не знал, пока его с восемью другими беспризорниками не подобрал в руинах мёртвого города кридский патруль.