Черная стрела (сборник)

Лоулесс вложил кинжал в ножны и обернулся к ближайшему соседу.

– Я здорово отметил их, кум, – сказал он, – этих крикливых, трусливых псов.

В то время как беглецы вскакивали на судно, спасая свою жизнь, они, по-видимому, не замечали грубых пинков и сильных ударов кинжалом, благодаря которым Лоулессу удалось удержать свое место во время всеобщего смятения. Но теперь они начали яснее понимать положение дел, а может быть, кто-нибудь кроме собеседника рулевого услышал его слова.

Пораженные паникой войска медленно приходят в себя, а люди, только что обесчестившие себя трусостью, как бы для того, чтобы стереть воспоминание об их проступке, часто переходят к совершенно противоположному настроению – к бунту.

Так случилось и теперь: те самые люди, которые побросали свое оружие, которых втащили за ноги на палубу «Доброй Надежды», начали роптать на своих вождей и требовать наказания кого-то. Все возрастающее неприязненное чувство обратилось на Лоулесса.

Чтобы удобнее выйти из гавани, старый лесной бродяга направил нос «Доброй Надежды» прямо в сторону открытого моря.

– Это что такое! – заорал один из недовольных. – Он ведет нас в море!

– В самом деле! – закричал другой. – Ну, это явная измена!

Все хором принялись кричать об измене и пронзительными голосами с ужасными ругательствами требовали, чтобы Лоулесс поскорее привез их к берегу. Стиснув зубы, Лоулесс молча продолжал вести «Добрую Надежду» по тому же курсу, среди огромных волн. Частью под влиянием хмеля, частью из чувства собственного достоинства, он не отвечал ни на бессмысленные выражения ужаса, ни на позорные угрозы.

Недовольные собрались позади мачты; ясно было, что они, как петухи на дворе, кричат, чтобы придать себе храбрости. Очевидно, они были готовы ко всякому несправедливому, неблагодарному поступку. Дик начал подниматься по лестнице, чтобы остановить проявления недовольства, но один из лесных бродяг, смысливший кое-что в морском деле, предупредил его:

– Ребята, – начал он, – право, у вас деревянные головы! Чтобы вернуться назад, нам надо выйти в открытое море, не правда ли? Ну вот, старый Лоулесс…

Кто-то ударил оратора в зубы и по лицу, и в следующее мгновение с быстротой огня, распространяющегося в сухой соломе, его повалили на пол; трусливые товарищи топтали его ногами, а затем кинжалами отправили на тот свет.

Гнев Лоулесса прорвался наружу.

– Ведите корабль сами! – с проклятием прогремел он и покинул руль, не думая о результатах.